Лучезарная нимфа

Он приберег их для последнего заезда, где должен был выступать один из лучших возниц, на которого Корнелий возлагал большие надежды. Возница неожиданно свалился с острыми коликами. Эллий, неотступно дежуривший в конюшнях весь день, напрасно старался поставить его на ноги.

Корнелий мог вообще отказаться от участия в последнем заезде, но, вспомнив обо всех сегодняшних неудачах, решился сам испытать судьбу. Отец начал обучать его нелегкому искусству возницы еще ребенком, потом увлечение переросло в страсть. Эту шестерку вороных пятилеток юноша знал с их рождения, сам обучал и холил, а в предшествующие празднику дни, несколько раз разминал на этой же арене.

Лошади шли ровно, беспрекословно подчиняясь командам. Однако, несмотря на их послушание, несмотря на желание вырваться, убежать, первый круг дался с трудом. В последний заезд все выставили самых сильных участников. Зато со второго круга Корнелий понял, что его вороные, не битые кнутом, не трепещущие перед своим хозяином, медленно, но верно начинают обходить остальных.

Он негромко прикрикнул на них, и они еще ускорили бег. Колесница буквально летела, едва касаясь колесами пыльной дороги. В третий поворот Корнелий вошел первым под гром несмолкаемых оваций.

Домициан вскочил со своего места, наблюдая заезд. Лицо императора горело от восторга. Его друг, Аррецин Клемент с презрением на лице пытался делать нелицеприятные замечания в адрес патриция, опустившегося до позорной роли возницы, но Домициан не слушал. Его всецело занимал прекрасный юноша, не побоявшийся вступить в схватку с самыми именитыми возницами Рима.

Оба консула заинтересованно смотрели на арену. Их глаза сияли почти также ярко, как глаза императора.

На четвертом круге Корнелий уже на корпус опережал остальных, на пятом его начал догонять красный. Усиленно орудуя бичом, он заставил своих коней совершить невозможное, но лишь на короткий срок. Уже в середине шестого круга красный отстал даже от двух других колесниц.

Корнелий победил. Он сам не понял, что совершил, когда красная ленточка победителя обвила его руку.

Шум в цирке стоял невообразимый. Зрители били в ладоши, вскакивали со своих мест, орали безумными голосами, в порыве восторга срывали с себя одежды и размахивали ими, словно знаменами. На балконе дома Юлия Публия Гая все также кричали, обнимались, поздравляли друг друга и Юлию. Клодий в порыве великодушия простил свою жену, заметив, что у нее, в отличие от многих, правильный любовник.