Лучезарная нимфа

Все трое словно оцепенели на короткое мгновение, затаив дыхание, смотрели на нее не в силах произнести ни звука.

– Это ты Антония с Велабра, чей голос уже стал притчей во языцах среди простого люда? – первым ожил Иосиф, – Так ли хорош этот голос и не простая ли это дань твоей красоте?

– Благодарю за добрые слова, – отозвалась она, мгновенно вспыхнув от смущения, – Я Антония с Велабра, а мой голос – все, что у меня есть и я надеюсь, он понравиться тебе, господин.

В таких домах и для таких людей она еще не пела.

Ей было немного страшно окунуться в новую для нее атмосферу изысканного вкуса. Понравятся ли этим искушенным во всех благах мира богачам, философам, поэтам ее простые песни, которые так полюбили в народе?

Она вдруг узнала в одном из гостей второго консула, того самого, что въехал в цирк на золотой колеснице вслед за Домицианом, и совсем перепугалась. Она и представления не имела, что придется петь перед столь значительной публикой.

Он смотрел на нее, не отрываясь.

Заметив ее внезапную бледность и расширившиеся от страха глаза, ласково проговорил:

– Тебя здесь никто не обидит. Что бы ни говорили люди, мы все понимаем, как склонна бывает, порой, молва к преувеличениям. Пой, как умеешь. Не бойся, ничего дитя.

Антония вздохнула свободнее, поблагодарила его за заботу и на миг прикрыла глаза, справляясь с волнением.

Молодой музыкант приблизился к ней с кифарой, предлагая подыграть при исполнении. Она благодарно кивнула.

– Надеюсь, я оправдаю хотя бы часть оказанного мне доверия, – тихо молвила она.

Зал шумел в ожидании. Антонию разглядывали как диковинку, но вряд ли кто-то воспринимал ее всерьез. Мало ли на свете любителей слагать песни, мало ли исполнителей чужих сочинений? В народе любят петь, и иной голос звучит особенно привлекательно. Наверняка она из таких.

Антония вздохнула, еще раз обвела взглядом зал и запела. Ее голос зазвучал как будто едва слышно, но своей неповторимой глубиной мгновенно заполнил пространство.

Вокруг затихли шорохи, прекратились разговоры, все лица устремились к ней в немом удивлении. Никто не ждал от этой маленькой тщедушной девочки голоса такой потрясающей силы и красоты. Необыкновенная песня полилась под высокими сводами комнаты, то набирая силу и высоту, то затихая почти до шепота. Каждая нота – чистая, совершенная, отдавалась в сердцах благодарных слушателей и счастьем, и печалью.