В один «клик»

Священник! В монастыре! Это то же самое, что сам Господь сказал.

– Да это невозможно.

– Тогда реши, ты готов жениться или нет.

– Я готов,– говорит Сергей. В голосе не чувствуется твердости, но я списываю это на мужскую слабость и страх перед ответственностью.

– Тогда иди к отцу Ники, к Николаю Андреевичу, и говори ему об этом. Проси руку и сердце его дочери.

– Хорошо, прямо сейчас и пойду.

Сергей идет к отцу Ники с предложением руки и сердца. Для этого он понимается на второй этаж дома, где располагается кабинет отца семейства.

Святая святых. Здесь царит тишина. Сюда не долетают отзвуки страстей с первого этажа.

Сергей выкладывает отцу Ники свои матримониальные планы. Отец, Николай Андреевич, отвечает, что это невозможно.

– Вероника на таблетках.– В силу профессии и обстоятельств Николай Андреевич занимается здоровьем дочери.– Через полгода дозировки будем понижать, Ника вылечится, тогда и вернемся к этому разговору.

Жених остается с носом.

Я ликую.

Ника в истерике.

Занавес.

Глава 5

… Возвращение в убитую съемную квартиру кажется благом.

Сын измучен душевно.

Обсуждаем подробности дачного происшествия.

Требование священника Ферапонтова монастыря становится уроком не только молодым. Не скрою, я тоже думала, что в двадцать восемь лет сыну можно уже стать «как все». Нельзя.

Если ты считаешь себя православным христианином, ходишь в церковь, исповедуешься и причащаешься, то не можешь вести себя, как язычник. Быть «верным» – это значит, жить по заповедям, отказаться от своей воли и своих страстей.

Как это сделать в двадцать восемь лет? У меня и в пятьдесят пять не получается…

Слова священника и реакция дочери открывают глаза Евгении Ивановне на добрачные отношения.

– Спасибо тебе, Сережа,– говорит она.

Оказывается, три года назад, когда у Ники случилась роковая любовь, с молчаливого согласия родителей она не появлялась домой по три дня кряду.

Всю обратную дорогу из монастыря Ника митингует:

– Дурацкий священник.

Чушь! Дикость! Я не собираюсь его слушать!

Сергей пытается ее успокоить, но Ника впадает в еще больший раж.

В потоке обвнений прорывается фраза, засевшая сыну в голову: «Что, испугался? Не хочешь со мной до конца идти?»– чужим голосом спрашивает Кудряшка. Потрясающе. Под маской агнца прячется какая-то сущность…

– Сынок, это… Это не православная семья,– догадываюсь я.

Мы прощаемся, и я сажусь за акафист Николаю Чудотворцу.