Клара Ассизская

Её внезапно охватило желание молитвы, желание вознестись душой к возвышенному и светлому, но такому близкому.

Она отошла от окна, поправила платок на плечах, и, придерживая его обеими руками на груди, тихо направилась к расположенной в палаццо часовне.

Там, на алтаре, стояло большое распятие – Древо Жизни – руки Распятого были как прямые ветви с набухшими бутонами. Ортолана подобрала складки платья и опустилась на колени на скамеечку для молитвы. Тяжёлый шёлк зашелестел, и на нём жемчужно засиял лунный свет, льющийся из окна.

«Невозможно иначе быть более наедине с другой жизнью и невозможно более приблизиться к другой жизни», – подумала она, прислушиваясь к движениям ребёнка в её лоне.

Внезапно она разразилась давно сдерживаемыми рыданиями: «Боже! Я хочу жить! Позволь мне жить! Пошли мне счастливые роды! Отгони от меня страх перед тьмой! Ты, Который Сам – Свет, дай мне свет! Позволь мне ещё побыть здесь, на земле…» – произносила она прерывистым шёпотом сквозь рыдания, вырывая из себя мысли, словно тернии, ранившие её душу, пустившие в ней корни слишком глубоко, так что от них нелегко было избавиться.

Она стояла на коленях перед распятием и плакала, потому что чувствовала себя ничтожной песчинкой жизни в мире, настолько великом, что его невозможно охватить человеческим воображением, но одновременно её не покидало сознание величия её собственного мира, теперь омрачённого болью и страхом перед концом известного, перед смертью.

– Проясни мои мысли! – горячо шептала она.

Ребёнок в её лоне беспокойно шевельнулся. Она, не отрываясь, смотрела на распятие, залитое серебряным светом луны, понемногу успокаиваясь. И когда её сердце объяла тишина, она услышала ответ на свои мольбы, раздавшийся в ее душе с силой и уверенностью, как звон колокола в вечерней тишине. «Не бойся, ты родишь свет. Он в тебе». Она задрожала, услышав эти неожиданные слова, внезапно преисполнившись их смысла.

Ещё раз склонившись перед распятием, она встала с колен и подошла к окну.

По небу плыли тучи, закрывая таинственный свет луны.

Госпожа Ортолана родила девочку. Роды прошли благополучно.

– Вот Клара!

Вот свет! У моей дочери будет имя Клара, – повторяла она охрипшим от волнения и усталости голосом, когда повитуха свёртывала мокрые полотенца.

Слуги двигались проворно и почти бесшумно. Тихо журчала вода, шелестело полотно свежих, пахнущих ветром простыней. Дитя, несколько раз протяжно вскрикнув, умолкло.