Клара Ассизская

Она чувствовала на себе их горящие взгляды. Взволнованная, она думала, что ей сделать, как раскрыть им своё сердце, полное сочувствия. «Если бы они знали, как мне жаль их, они бы не смотрели так», – думала она. Иногда она просила Бенвенуту, свою ровесницу, жившую в том же доме, чтобы та передавала нищим милостыню.

– Почему ты отдаёшь нищим почти всё, что получаешь? – однажды спросила Бенвенута.

Клара улыбнулась в ответ и быстро произнесла:

– Когда я счастлива, я должна делиться счастьем с тем, у кого его нет.

А когда мне плохо, я чувствую себя равной с этими несчастными.

Бенвенута постоянно удивлялась Кларе, этому красивому и странному созданию, которому земное богатство, данное Богом, казалось, было в тягость.

В Перудже Клара подружилась ещё с одной девочкой. Это была Филиппа, дочь благородного господина Леонарда де Джислерио. Живая и разговорчивая, и вместе с тем умная и утончённая, Филиппа с радостью проводила время в обществе Клары и Бенвенуты. Дружба трёх девочек, начавшаяся во время войны и вражды, продолжалась до самой их смерти.

* * *

Перуджа и Ассизи заключили мир, несмотря на то что жители обоих городов были полны ненависти друг к другу. Семья господина Фавароне вернулась в Ассизи.

Двенадцатилетняя Клара, высокая красивая девочка, казавшаяся старше своего возраста, снова вернулась в свою комнату в палаццо на площади Святого Руфина, снова проводила в маленьком садике время, свободное от чтения, письма и рукоделия. Её видели гуляющей по тропинкам, сосредоточенную, задумчивую, прислушивающуюся к только ею одной слышимым голосам, долетавшим из неизвестной дали, откуда-то из синевы неба или из глубины сердца, где всегда есть часть этой чистой синевы.

И никто не смел мешать ей в эти минуты познания иного мира.

Клара молилась не только в саду, не только в храме или в домашней часовне. Ночью она вставала с постели, опускалась на колени или ложилась на пол, распростёршись крестом, и так, с раскинутыми руками, опираясь подбородком о твердый пол, проводила много времени, и слёзы, которые она не пыталась сдерживать, струились по её щекам.

Она чувствовала себя тогда до боли счастливой и не представляла, что на земле можно испытывать большее блаженство.

Однажды ночью, как только она уснула, решив через некоторое время встать для молитвы, её разбудил шум. Не вполне ещё проснувшись, она села на кровати и стала по-детски тереть руками глаза. Она услышала крики, доносившиеся с площади перед домом.