Слова в дни памяти особо чтимых святых. Книга первая. Март, апрель, май

Попробуйте в течение не то что года или месяца, а хотя бы на протяжении одного дня не вкушать запретных плодов – воздержаться не только от греховных дел, но и от нечистых мыслей: тщеславия и осуждения, похоти и гнева, зависти и недоброжелательства… Вряд ли что-нибудь получится у тех, кто считает себя лучше праотца Адама. Недаром даже святые отцы, великие подвижники, считали для себя великим благом хоть день один сохраниться от греха. С падением Адама и Евы пали все их потомки: человек стал «удобопреклонным на зло».

Почему это так? Изменив Небесному Отцу, люди исказили свою природу – из светлых созданий стали существами помраченными. Волчонок не спрашивает у своих родителей: почему я не рожден быть овцой? Вот так и Адамову роду не стоит спрашивать: почему над нами довлеет прародительский грех? Иначе мы были бы не людьми, а существами иной природы (и в частности, не задавали бы глупых вопросов). Но, несмотря на первородную порчу наших душ, Небесный Отец даровал нам надежду, дал нам силы для очищения и высветления себя, зовет нас из падшего мира в Царствие Небесное.

И после грехопадения у людей оставалась надежда. Надежда оставалась потому, что человек не сам породил в себе зло, а был соблазнен. Диавол и падшие с ним духи омрачили себя изнутри, беспросветно. В людей зло вошло извне, и в их душах еще оставалась искра Божественного Света. Но мучительно долгий путь из бездны предстоял людям, спасаемым Человеколюбием Божиим. И поистине ужасно было перерождение наших прародителей из светлых детей Всевышнего в жалких чад греха.

Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Человек жил в земном раю, как ангел какой, – был в теле, но не имел телесных нужд. Как царь, украшенный диадемою и облеченный в порфиру, свободно наслаждался он райским жилищем, имея во всем изобилие».

Так было, пока имел человек дерзновение перед Богом. А ныне должны мы думать о том, что тело наше образовано из персти земной. И сколько бы мы ни насупливали брови – должны принизиться, смириться; размышляя о природе своей, мы научаемся скромности в суждениях.

Да, наша падшая оскверненная природа действительно научает нас скромности, напоминает людям об их изначальном величии и теперешнем ничтожестве. Об этом говорит наша искалеченная биология, болезни, уродства, старение и, наконец, зловоние от наших гробов. Об этом вопиет наша извращенная психология со вспышками мучительных страстей, расслабленностью воли, леностью и пустыми блужданиями ума.