Письма Никодима

Разгорались костры, торговцы громко нахваливали свои оладьи, рыбу, фрукты, а также молодое вино в глиняных кувшинах. Неподалеку я заметил группу галилеян, которыми верховодил тот самый рослый рыбак. Впрочем, все они похожи на рыбаков. Они уселись вокруг костра, прочли молитвы и принялись за еду, оживленно беседуя. Мой рыбак бубнил что-то низким раскатистым голосом. В кругу своих он вовсе не был робок, а, напротив, выглядел даже чересчур дерзким. Не молчали и остальные. Мое внимание привлекло освещенное блеском костра по-девичьи красивое лицо юноши.

Этот говорил мало и тихо. Я услыхал, как он обратился к человеку, сидевшему ко мне спиной: «Я не видел тебя около пророка, Нафанаил…» Я не слышал, что тот ответил, а видел только, как он указал на высокую смоковницу, растущую неподалеку от берега. «Вечно ты мечтаешь», – с улыбкой заметил юноша. О чем такие люди могут мечтать? О новой лодке, о новой сети, о лишней паре динариев, о девушке, наконец? Тут Симон (так звали рослого рыбака) произнес: «Это не мечты. Пророк Иоанн ясно сказал, что Он вот-вот придет. Велел ждать…» Представь себе, они рассуждают об этом Ком-то, как о человеке, который того и гляди появится из-за кустов. Я стал прислушиваться, так как меня забавлял их разговор. «А какой Он будет?» – перебил кто-то из них. «Что значит, какой? – засмеялся Симон. – Он будет Мессией. Он придет в доспехах, с мечом, окруженный войском… Или прискачет на коне, как римские центурионы». – «И начнется война? Как ты думаешь, Симон?» – «Кто знает? Может, и без этого обойдется. Может, при Его появлении все само собой рухнет». – «А как же мы?» – «Мы пойдем за Ним!» – горячо воскликнул Симон. Рядом кто-то искренне и простодушно засмеялся. «А такие, как мы, будут Ему нужны?» – «Ну, а ты как думаешь, Иоанн?» – спросили по-девичьи красивого парня. «Я думаю, – произнес он так же медленно и спокойно, – что хотя мы всего-навсего бедняки и грешники, мы будем Ему служить. Даже если Он нас и не заметит. Праведное это дело служить Мессии, пусть хоть издали…»

«А они вовсе не самоуверенны», – думал я, лежа на разостланном плаще и глядя в небо.

Как и в прошлую ночь, звезд не было видно, а над рекой стоял белесый туман. Месяц еще не взошел, было темно, и только горели костры, двоясь благодаря своему отражению в воде.

Я думал о Руфи и о том Незнакомом, о Ком возвестил Иоанн. Мои мысли путались и теснили друг друга.

Заснул я поздно, но проснулся отдохнувшим и бодрым.