Режиссура психического здоровья

Я знаю, почему это с ней происходит: «её птенец» учится летать.

– Почему я так нестерпимо хочу спать? – сквозь зевоту спрашивает Татьяна.

– Порча выходит – просто отвечает доктор, вставая с кресла. – Сегодня не получилось отправить тебя в космос, но это ничего. Возможно, завтра нам это удастся.

Татьяна (в полном кайфе): А у меня такое ощущение, что я уже там побывала.

Доктор: Вполне может быть. И так, до встречи завтра в это же время. А теперь сделай так – смотри на меня

Доктор обворожительно улыбается:

– Изобрази «Чи-и-из», – улыбку до ушей, – и помни: жизнь прекрасна.

Вирус: Доктора сложно понять в первую встречу. Он любит создавать парадоксальные варианты своих бесед. Он просто шокирует сопоставлениями, а в следующую секунду смешит историями о курьёзах своей работы. С ним не скучно.

Опять я наблюдаю, что доктор, склонившись над тетрадкой, что-то туда пишет. А пишет он вот что:

«Что происходит в момент, когда тело (не обязательно понимать как физическое определение) откликается на зов?

Когда этот вопрос задаёт учёный, тогда всё понятно.

Ему нужно разрушить образовавшуюся структуру, чтобы затем её снова сложить: иначе, как он её узнает?!

Другими словами, он воспринимает её как непостижимую, закрытую во всех её проявлениях и, вторгаясь в святая святых, как грабитель в гробницу Тутанхамона, просто убивает её. Но это неверно…»

Вирус: «За базар», как сказали бы бритоголовые мальчики, нужно отвечать. Тут я на стороне доктора. Ученый неправ.

Это бы я своей возлюбленной фее подарил бутоны, и сказал: «Смотри, любимая, какие розы!».

Она бы сказала: «Где?». А я бы ответил : «Сейчас сделаем». … И раздирал бы их на лепестки. Как бы она на меня посмотрела?!

«…Нельзя сразу запрыгнуть с первой ступеньки на десятую, минуя весь лестничный пролет. Это авантюристично, в таком акте прослеживается сюжет авангардических зарисовок.

Когда же этот вопрос задаёт художник, он понимает, что происходит что-то очень важное, значительное: идёт фиксированное воздействие.

Мы наблюдаем последовательность роста. Ему незачем «отрезать собственные пальцы», как это делает учёный, чтобы узнать под микроскопом секрет их хватательных функций. Так вот, нет ничего важнее этого воздействия, потому что оно устанавливает естественный контакт разрозненных линий в один узор. Для него вся прелесть таких зарисовок в их непостижимости.

Итак, что же подумает учёный, когда будет наблюдать подобную картину? А он ничего не подумает.