Тайны Семиречья. Диадема тысячи огней

И так бывает, если мы не достигнем какой-либо цели, ее обязательно достигнет кто-то другой.

– Зачем тогда стремиться? В чем смысл? Зачем начинать то, что закончит другой и заберет себе все лавры?

– Смысл – это объединение свободы выбора и воли случая. Мы либо инструменты, благодаря которым происходят важные и интересные открытия, либо открыватели. Мы важны в любой из ролей, которые проживаем, даже, если это роль наблюдателя.

Никогда не знаешь, что ты встретишь на своем жизненном пути, сколько перекрестков пройдешь и куда решишь поворачивать.

Нет конкретной финишной черты. Я только уверен в одном: Пока мы дышим – мы можем все. И любая цель осуществима, если в сердце горит огонь.

– Мухит! – Засмеялась Адель – ты говоришь, как какой-то модный тренер личностного роста. – Адель заметила, как Мухит опустил голову и повернулся к окну, смотря вдаль. – Постой, прости, я испортила момент?

– Ты спросила, я ответил. – спокойным тоном выдохнул он.

Раздался звонок городского телефона, что стоял в гостиной.

Мухит нахмурился и пошел ответить. Он перебросился парой фраз со звонившим, громко положил трубку, выражая явное недовольство беседой, и поспешил на кухню к племяннице.

Адель посмотрела на часы.

– Тебе на работу уже пора. Подбросишь меня до дома?

– Да, пора, но не на работу. Срочная встреча в другой части города. Я вызову тебе такси.

Он вернулся в гостиную и набрал номер таксопарка.

У порога Мухит помог Адель надеть пальто и крепко обнял.

Потом он посмотрел ей прямо в глаза:

– Мне надо тебе рассказать кое-что важное. Но не сейчас. Вечером.

– Хорошо. Я приеду. В семь нормально?

– Да, хорошее время. Тогда до вечера?

– До вечера, Мухит.

– Да, записку из снежка не выкидывай пока.

– Буду хранить ее как закладку в книжке и передам ее внукам.

– Не надо хранить, шутница моя, – мягко посмеялся он, – Просто вечером отдашь ее мне.

Адель взяла сумку и спустилась во двор. К этому моменту такси уже стояло у подъезда.

Она села на заднее сидение и поздоровалась с водителем. Он повернулся и без слов сделал кивок головой, после чего завел машину и тронулся с места.

“Вот это усы”, – подумала Адель, – “так уже лет сорок никто не отращивает”. Усы водителя щедро нависали над верхней губой и завивались по бокам. На нижней губе слабо выделялась широкая белая полоска, похожая на шрам.

Во время поездки Адель еще какое-то время рассматривала водителя.