Дневники прогулок Бимы

Я говорю, писала, он мне не ответил не судьба и вообще не надо нам собаку. Саша написал сам, продавец ответил через пять минут, да щенка не забрали, характер игривый очень. Чтож тут он не соврал ОЧЕНЬ игривый. Шесть вечера, поздно уже куда-то там ехать, да ещё так далеко. Саша звонит, говорит всё, они готовы ехать за щенком, машину заправили. Я даю добро.... Десять минут метаюсь по комнате и мы с мамой решаем… Я звоню Саше, почти кричу на него:

– НЕТ, НЕТ НЕ НАДО НЕ ЕЗДИТЕ. Не надо нам собаки.

Он тяжело вздыхает:

– Вы опять, все же готово! Ну же решайте, а то потом будет меня укорять.

Я закусываю губу и решаю в первый раз за эти дни не колеблюсь.

– Езжай! – говорю. – На месте посмотрите, если щенок понравится везите.

Он уточняет:

– А обвинять потом не будите?

– Нет! – даю я слово.

Что ж это не обвинение, но Саша если бы не ты и твоя настойчивость собаки бы у нас не было. НИКОГДА!!! Спасибо тебе за СЧАСТЬЕ, что ты нам подарил.

Они уехали, а мы остались ждать. Час, два, три, голова наконец-то прошла, впрочем мне уже плевать. В девять часов тридцать две минуту они приехали. Вернее в восемь вечера они звонили и даже фото показывали и мы дали добро, ещё раз дали. И вот они приехали. Щенок чёрный, крошечный с хомяка и очень вялый, устал с дороги. Мы принесли лоток кошачий новый, постелили туда пледик и он лежал там. Сначала мы конечно подержали его на руках, посадили на диван, но взгляд абсолютно усталый, никакой и чужой он нас не знает и боится.

Да и нам странно: да щенок, да милый, но пока абсолютно чужой и не любимый. Мы понимаем, что жизнь поменялась, правда пока не знаем на сколько. Пыталась напоить его молоком чуть попил и опять спит. Поставили лоток под стол, рядом постелили пеленку – это туалет. На диване оставлять нельзя, слишком маленький упадет убьется нафиг. Как прошел вечер не помню, кажется мы с мамой даже не разговаривали, но сожаления нет.

Легли спать, ночью он встал пописать, мы тоже соскочили, смотрим. Мама взяла на колени, погладила и тут он как прыгнет. Вверх и вперёд как лягушонок. Колени и так высоко, а он ещё вверх, но летать пока не умеет и вниз на пол. Брякнулся, заплакал и под кровать… В полумраке ночника не видно совсем убился или жить будет. С тех пор мама заика (шутка), хотя и поседела чутка, а у меня дёргается правый глаз, а иногда левый.