Не под общим знаменателем

«Ну почему ты такая растрепа!» – кричала я сама себе, когда поняла, что пришла домой после школы, забыв в школе школьный портфель…

Сейчас, когда я читаю многие родительские и преподавательские форумы, я то и дело натыкаюсь на статьи о том, как мотивировать ребенка учиться. В моем случае, точнее в моем детстве, все было ровно наоборот: я так долго и много размышляла о «сущности Бытия», прокручивала в голове все, услышанное на уроках и прочитанное в книгах, что меня порой, напротив, надо было как-то возвращать на «грешную землю».

Мой путь от школы до дома занимал всего пять минут, но и этих пяти минут было вполне достаточно, чтобы я полностью уходила в свои мысли и, придя домой, обнаруживала всего одну туфлю от сменной обуви. Но самая трагичная история случилась со мной в классе шестом, когда мне на первое сентября подарили новенькую красненькую куртку, которую я благополучно сняла и оставила на заборе возле школы. Куртку, кстати, потом мы так и не нашли.

Времена были тяжелые, и у меня до сих пор сердце сжимается от грусти и обиды на собственную детскую забывчивость…

Вообще, уровень моего «интеллектуального голода» в детстве был какой-то запредельный. И если я и не была круглой отличницей, то прежде всего потому, что с малых лет я распределяла свой ресурс исходя из каких-то своих особенных нужд и потребностей. Так, например, на празднование по случаю дня Космонавтики мне задали подготовить доклад о Юрии Гагарине.

Придя в библиотеку, я наткнулась на книгу, написанную его матерью Анной Гагариной «Слово о сыне» и поняла: «Вот оно! Не сухое академическое, а именно живое, настоящее, то, что расскажет о нем как о живом человеке!». И поскольку домашних заданий к другим предметам нам никто не отменял, книгу я читала всю ночь, не ложась спать в принципе. Родители, кстати, были осведомлены о моем странном режиме, но, это был седьмой или восьмой класс нашей «замечательной» гимназии, и подобный спартанский режим уже входил в привычку.

Без листочка с планом или какой-либо другой опорной «шпаргалки» я стояла на сцене актового зала школы и рассказывала о первом космонавте то, что невозможно было прочитать о нем ни в энциклопедиях, ни в учебниках. Где-то через полчаса моего рассказа, не дав договорить мне и половины из того, чем хотелось мне поделиться, меня прервали на полуслове и попросили закончить.