Два мира

И таким образом наша особа прилагает усилия по открыванию дверей со своей стороны, а принц, завидя девицу и ожидая, так же на протяжении многих лет, когда вот так чуть ли не под колеса его кареты бросится красавица, желающая подарить ему любовь, так же начинает усиленно открывать свои двери сидя в карете, но тем же самым способом – снаружи внутрь

Так они и тянут двери в противоположные стороны, про-клиная судьбу, что она не милостива к ним, даже когда они сделали свой решительный шаг.

Судьба у них становится виновницей всего и вся. А молодые люди, устав от дергания дверей, соглашаются на любовь сквозь эти двери, лобызаясь через оконный проем и наслаждаясь моментами обладания друг друга, и вдруг понимают, что и этого им достаточно, ибо это и есть любовь, а что поцелуи через оконный проем двери кареты возможны, и секс в принципе тоже (некоторые меня сейчас могут назвать извращенцем, но это же не я занимаюсь таким сексом, а наши герои). И вот они оставшуюся жизнь, скачут по дороге жизни: он – в карете, она на ее подмостках, и разносят весть об их счастливой жизни, так и не соединившись и не слившись в полном смысле этого слова, под одной «крышей» своего бытия. Но в лучшем случае они проскачут таким образом до конца дней своих, а может статься и так, что принцу надоест особа, висящая на подножках его кареты, ибо принцы в принципе все «сопляки». Помните сказку о Золушке? Там как раз это и подтверждается. Представьте мужчину, который за несколько дискотек, так и не смог познакомиться с девушкой, да к тому же не догнал ее, когда она без туфельки убегала в полночь, то есть не догнал хромающую молодую девицу, а после не поехал даже искать ее, а отправил других. Поэтому все принцы – это не достигшие в психологическом смысле зрелости, и они лег-ко могут проявить капризы и скинуть бедную нашу девочку с кареты, и, упавши наземь, наша крошечка снова по-чувствует удар судьбы и начнет проклинать все и вся на свете, так и не догадываясь, кто же в действительности виновен в этом. Однако наша героиня так же может посту-пить с принцем, когда ей надоест скакать на подмостках. Но она, конечно, может спрыгнуть с кареты, но зачем ей это делать, ведь тогда снова окажется в ненавистной ей окружающей среде в ожидании следующего проезжающего принца.