Дверь в Зазеркалье. Книга 1

А вокруг была все та же река, несшая мутную воду, и все те же вербы на противоположном берегу, наклонясь, бесшумно полоскали в ней свои гибкие ветви. Слава Богу, почудилось, мелькнула мысль.

Искать клад почему-то расхотелось, сидеть в лодке без дела тоже. Вдали тем временем раздался глухой рокот первого грома, через минуту ещё один и ещё, все ближе и ближе.

– Санька, – послышался голос деда Макара, – ступай сюда, уха поспела.

Я быстро выпрыгнул из лодки и побежал к костру. Уже на подходе к поляне грянуло так, словно небо раскололось на части.

По верхушкам деревьев пронесся шквал ветра. Сразу пахнуло сыростью, вдруг стало свежо и неуютно. По листьям, траве, по голой спине остро ударили первые крупные холодные капли. Дед махал мне из шалаша, куда он предусмотрительно перенес казан с ухой и все кухонные принадлежности. Я быстро юркнул внутрь и, как оказалось, очень вовремя. На окрестности с небес обрушились потоки воды. Сразу потемнело, и в этих преждевременных сумерках непрерывно грохотал гром, и сверкали молнии. Порывы ветра нагибали деревья, кусты, на наших глазах сорвало и швырнуло на кусты клеенчатый навес над столом.

– Неровен час, унесет лодку, – заволновался дед, – погоди, я сейчас.

Он как был в одних рабочих брюках, выскочил на улицу и исчез в пелене дождя. Вернулся он быстро, сказал, что вытащил лодку на берег, переоделся в сухое и присел рядом на кровать. Вскоре дождь перешел в равномерный ливень, раскаты грома стали реже, упало и напряжение, витавшее в воздухе.

– Ну, что, Санек, – произнес, наконец, дед Макар, – такой дождь может идти долго, а уха-то стынет. Это непорядок, брат, давай-ка будем его ликвидировать.

С этими словами он расставил на столе миски, нарезал крупными ломтями хлеб и открыл крышку казана. Небольшое пространство шалаша заполнил аромат горячей ухи. Дед неспешно наполнил наши миски, себе же плеснул янтарной жидкости из большой бутыли, хранящейся у него под кроватью, и нарочито строго, под стать моменту, произнес:

– Ну, Санька, чтоб все мы были здоровы и жили долго на этом свете.

С этими словами он опрокинул в себя стакан, смачно крякнул, вбирая крепость напитка, и принялся за уху. Я не отставал от него. Что можно сказать о том, какая это была уха. С тех пор мне приходилось есть это блюдо и в ресторанах, и на рыбалках, и в домашних условиях. Это всегда было вкусно, порой даже очень вкусно.