Дверь в Зазеркалье. Книга 1

А в кого, кстати, влюбляться будем?

– Все уже обдумано, – оживился Мишка, чувствуя, что брошенное им семя соблазна попало в хорошую почву, – ну, во-первых, это должны быть девочки…

– Это ты здорово придумал, с девочками. Интересно, долго думал? Были какие-то другие варианты?

– Да, ты подожди, не перебивай… Я имел в виду, что это должны быть девочки из нашего класса.

– А почему только из нашего, а не из соседнего? Они-то чем хуже?

– Ну, ты даешь! Да потому, что девочки, в которых влюбляются, должны быть красивые, а ты вспомни тех, из «Б».

Я напряг молодую память, сравнивая девочек, и понял, что Мишка был прав: наши девочки были вне конкуренции.

– Хорошо, согласен. И все-таки, кого конкретно будем любить?

Чувствовалось, что Мишка хорошо продумал План любовной эпопеи, потому, что ответил он, не задумываясь:

– Я буду любить Витку Гребенкову, а ты – Людку Кравцову.

– Чё так? – не понял я, – а почему не наоборот?

Между нами говоря, мысли о возможной любви приходили мне в голову и без Мишкиной подсказки: книги-то мы читали примерно одни и те же.

И я на уроках частенько рассматривал наших девочек, подыскивая достойный объект последующего обожания, если говорить высоким книжным стилем. В результате сравнения вариантов независимая экспертиза в моем лице также пришла к выводу, что это могут быть две девочки, те же Вика и Люда.

У Виктории были длинные волнистые волосы каштанового цвета, которые, как мы выяснили позже, мама ей накручивала на бигуди.

Люда же свои гладкие пепельные волосы формировала в стрижку средней длины. Они обе были по своему красивы, но предпочтение я все-же отдавал Вике, хотя она и была явной воображалой в отличие от веселой и простой Люды.

Тогда я еще ничего не знал о сложных биохимических процессах, бесконтрольно текущих внутри наших тел, поэтому причина такого выбора была для меня на тот момент неясна. В контексте собственных мыслей я и был возмущен Мишкиным решением.

– Как это, почему, План-то я придумал, значит, мне и выбирать, что тут неясного?

На это возразить я толком ничего не мог, а признаться, что Вика мне нравилась больше, чем Люда, было как-то неловко.

Нехотя я согласился с предложенным вариантом разделения объектов предстоящей любви, интуитивно чувствуя, что проблемы только начинаются и эта, скорее всего, не самая главная.

– Ну, хорошо, а как мы все Это будем делать, – продолжал выпытывать я подробности Плана.