Ведьма: Обреченная жить

Одними губами шептала дочери последние слова.

– Беги…

И Люда побежала. Сзади слышались крики, нечеловеческие вопли и глухие звуки ударов. Она вбежала в спальню, затем заперлась изнутри и легла на постель, закрыв уши руками. Спустя несколько минут крики матери прекратились. Их сменили стоны и плач ее отца. Девочка аккуратно приоткрыла дверь и прошла вдоль тускло освещённого коридора на кухню. Мужчина сидел на коленях и покачивался, завывая и всхлипывая. Весь пол заливала кровь. Смрадная, алая и означающая лишь одно.

Он ее убил. Нож валялся поодаль, и девочка схватила его, выставляя вперед.

– Прости… – шептал отец, не обращая внимания на дочь, – прости меня…

– За что? – лишь один вопрос крутился на языке Людмилы.

– Она недосолила суп… – последние слова отца глубоким клеймом выжгли сами себя на душе девочки.

Вырвавшись из серой пелены страшных воспоминаний, девушка заморгала и смахнула слезы. Снаружи слышался весёлый мужской разговор, а Мокошь не сводила глаз с фельдшера. Богиня положила руку на ладонь Люды.

– Знаю, – сказала она, – ты до сих пор несёшь в себе эту боль. Обиду на того, кто должен был защищать, но нанес удар в спину.

– Я могла её спасти… запрятать ублюдка в тюрьму! – голос девушки дрожал.

– Не могла, – тихо промолвила богиня, – люди бывают очень жестоки. Но я хочу, чтобы ты помнила: всех не спасти. И ты не должна нести внутри себя вину другого человека.

– Это я…

– Нет, – жестко отрезала Мокошь, – твоей вины в смерти матери нет. Но ты все равно не можешь себя простить.

Рвешься вперёд, стараясь убежать от боли. Пытаешься помочь всем и каждому, забывая о себе. Потому что боишься заглянуть в душу и увидеть там взращенную годами тьму. Потому что твой сосуд любви пуст. Отдавать больше нечего.

– Я не могу…

– Можешь. В тебе живёт огромная духовная сила. Просто позволь Александру любить тебя. Поверь… так будет правильно. Большего от тебя не требуется. Не анализируй, не сомневайся. Доверься ему, и он наполнит твою суть смыслом.

С этими словами Мокошь встала и вышла из кухни.

Люда сидела и думала. Размышляла над словами богини. В них было столько тепла. А ведь фельдшер и правда бежит прочь от самой себя. Очень боится, что, доверившись вновь будет плакать. Тем временем мужчины закончили работу и проголодались. Честно говоря, девушке было не по себе в компании богов. Она чувствовала себя мелкой и незначительной. И когда фельдшер в очередной раз попыталась сбежать, ее поймал вошедший Александр.