Ведьма: Обреченная жить

И когда с директором и его друзьями было покончено, огромная тень нависла надо мной, протягивая длинную лапу-ветку. 

– Пойдем, дитя. Твои враги повержены.

От них веяло прохладой, и я сразу схватилась за ветвистые пальцы. Котик снова запрыгнул мне на плечи, а круглая тень устроилась на голове. Поразительно, но ползущие тени быстро исцелили мое ранение от капкана. Мы шли обратно к интернату, и я ощущала всепоглощающее спокойствие. Меня больше никто не тронет, ведь теперь друзья рядом.

– Вы реальны? – спросила у них.

– А ты как думаешь? – котик потянулся, и я погладила полупрозрачный пушистый хвостик.

– И всегда будете со мной? – не скрывала надежды в голосе.

– Если ты захочешь, – дерево погладило меня по голове, – тебе не место среди людей Рина. Ты особенная, избранная девочка. Никто и никогда не сможет тебя понять, кроме одного существа во всех мирах.

– И кто же он? – я захлопала в ладоши.

– Со временем узнаешь, – произнесла тень, – кстати, к нам гости.

Мы подошли к распахнутым воротам и из главного корпуса интерната выбежала медсестра.

Растрепанная, дрожащая, она подбежала ко мне и начала ощупывать.

– Милая моя, ты в порядке? Я вызвала милицию. Где директор?! Где эта сволочь? – она обнимала меня, однако изнутри вдруг стал подниматься гнев.

Я злилась, понимая, что меняюсь. Она отступила, вглядываясь в мое лицо и судорожно убирая волосы со вспотевшего лба. Слышала глухое тяжелое дыхание огромной тени, стоящей за спиной. Внутри росла сила.

Недобрая, опасная, вызванная человеческими пороками, обрушившимися на беззащитного ребенка. Внезапно перед глазами пронесся весь год в этом интернате. Каждая ночь, когда меня “забирал” к себе директор и его отвратительные дружки. Каждое утро, когда меня тошнило и рвало в школьном туалете. Боль в теле, постоянный страх и безысходность. Я вспоминала, как звонила родителям и плакала, умоляла меня забрать. Но они так и не приехали.

– Ты не помогла мне ни разу… – прошептала и ощутила, как мои темные спутники уже готовы лишить жизни эту трусливую женщину.

– Одно слово, – пискнул круглый, – и ей конец! 

Стоило мне лишь подумать, как тени ринулись в атаку. Они проникли в тело медсестры, имени которой я уже не помнила. Она булькала, выпучив глаза, пока ее вены вздувались, приобретая черный оттенок. Они разрывались прямо под кожей, оставляя алые пятна. Клянусь, я слышала хруст костей. Но в голове не осталось ничего, кроме ярости.