Среда обитания – Космос

– Пеппи разрешает такое своеволие?

– Пеппи любит хорошие зрелища. А этот она оценила на девять баллов из десяти.

– Она здесь?

– Ага, воон за тем столиком, – барменша махнула рукой в угол зала. Сэм даже оборачиваться не стала. Не любит хозяйка бара лишнего внимания. Ой как не любит. А кулаки у нее, как и зад, тяжелые.

– Идите вы в жопу, ведьмы пустобрехие. Могла б льда дать раненому, – простонал снизу Тоби.

– Я тебя потом приголублю, – сладко улыбнулась Ирина и пнула его, вызвав болезненный стон. – Полежи пока тут, а Пеппи через несколько секунд подойдет.

Ну так что?

– Кровавая Мэри, – ответила Саманта. – И побольше водки.

– Хороший выбор. Сегодня получили свежие специи с Фуджиямы.

– Значит, ты не закончила курс. Настолько невмоготу было? – спросила гостья, не дожидаясь встречных вопросов.

Ирина молчала, пока мощная хозяйка бара вытаскивала и уносила на плече уже начинающего засыпать пьяного Тоби и только тогда повернулась к собеседнице.

– Профессора D помнишь?

Помнит ли она его? Риторический вопрос.

Девушка вцепилась ногтями в отполированную столешницу. Она не просто помнила его. Она ненавидела его. И мечтала перерезать глотку. Как и все ученики, собственно. Ментальная корректировка, или, как называли это будущие лингвисты, мозгодралка, – одна из самых жестких дисциплин. И в то же время, никто и пальцем его не смел тронуть. И дело даже не в том, что десять лет в мозг студентов вбивали (порой в прямом смысле) ограничения, правила и блокировки, которые лингвист никогда не сможет обойти.

D был лучшим специалистом в своей области, и даже дети понимали, что без психологической ломки лингвист – это просто хороший наемник, которых в СПЕКТРе и без выпускников «Эриды» пруд пруди.

Нас учили быть избранными. И профессор помогал нам поверить в это. Мы все были теми еще честолюбцами. Поэтому вместе с ненавистью в нас прочно засело уважение. А еще страх. Он мог заставить любого из нас откусить себе пальцы на руках или отодрать верхнее веко, и мы даже не поморщились бы, делая это.

Наверное, все вышеперечисленное делало нас заложниками некоей формы извращенной любви.

– Эвон как тебя перекосило. Видать, не забыла, – заметила Ирина, колдуя над Мэри.

– Нет, – сквозь зубы процедила Сэм и залпом выпила коктейль. – Повтори. На этот раз за мой счет.

– Да… Ломали нас основательно. Я, кстати, поэтому и сбежала.

Ломали. Еще как. Я ведь пришла позже всех. В «Эриду» отдавали детей, едва достигших пяти лет.