Среда обитания – Космос

Каллисто

Я выключаю телевизор, я пишу тебе письмо,

Про то, что больше не могу смотреть на дерьмо,

Про то, что больше нет сил,

Про то, что я почти запил, но не забыл тебя.

    Кино – «Кончится лето»

– Кофе. Черный, без сахара и сливок. Один поджаренный тост с ломтиком ликадо*. Половина сырого кушкуса. Три гааптских ореха. Через пять минут.

Секретарь вздохнул. Можно подумать, за пять лет он не выучил привычек этой мегеры. Ее завтрак готов уже полчаса назад. Молодой человек запустил таймер, поставил все вышеперечисленное на поднос и замер у двери.

Его действия напоминали ему дворецких из древних довоенных английских книг. Унизительно. Но мантра, повторяемая в голове, помогала успокоиться.

Еще пять лет. Еще пять лет. И свобода.

– Звонарев! Уже пять минут и девять секунд!

Парень потряс головой, приходя в себя. Ему нельзя, нельзя совершать ошибки. Ради брата, гниющего в шахтах Гаапта. Ради сестры, работающей в борделе Эроса. Хоть кого-нибудь из них он должен спасти.

Постучал два раза, выждав после первого удара ровно десять секунд.

Зашел в комнату, поставил поднос на журнальный столик. Забрал планшет с завизированными и подписанными документами. Вышел. Закрыл за собой дверь. Выдохнул. Теперь два часа он свободен. Если повезет, то целых три.

Белина даже не посмотрела в его сторону. Ее глаза, подернутые дымкой забот, смотрели в иллюминатор. Максим не стал будить спящую кивану*, и быстро накрыл на стол, практически не дыша. Если госпожа Президент вас не замечает, это к лучшему.

В первую очередь, для вас.

Вернувшись в приемное отделение, Звонарев сварил кофе и себе, взял журнал и развалился в своем кресле, пытаясь расслабиться. Но перегруженная пыльными мыслями и хламом памяти голова отдыхать не хотела. …Много ли шансов выбиться в люди у парнишки, чья фамилия в конце латинского алфавита? В детстве он никогда не задумывался об этом, и лишь оказавшись на самом краю, осознал простую истину им никогда не выйти в космос. А значит, они останутся умирать вместе с планетой-родоначальницей.

Социальная А-реформа, проведенная пятьсот лет назад, сразу после Вековой Войны, порадовала весьма немногих. Тех, кто стоял во главе оппозиции. Или тех, кто за годы войны умудрился награбить достаточно, чтобы купить буквы А, В и С. У остального народа не осталось сил, чтобы протестовать. Нужно было выживать.

Сергей и Софья, его старшие брат и сестра, мириться с подобным не собирались, и по глупости попали в лапы работорговцев.