Метка северного ветра

Но обычно он расходился откуда-то снизу, от живота по всем конечностям… А в этот раз все было не так. От правой руки к сердцу, сжимая его ледяными тисками. Ами даже казалось, что удары стали медленными, ленивыми.

Странно, но страха не было. Еще совсем недавно она приходила в ужас, и волосы вставали дыбом от одной мысли о том, что она могла добраться до черты, почти пересечь ее, перестать жить. Раз – и все, она даже не заметит, как это произойдет. Этот ужас окутывал ее с ног до головы, когда другие участницы отбора проваливали испытания, превращаясь в камень.

Но в тот момент его не было.

Внутри была твердая уверенность, что все идет своим чередом, что так и должно быть. Надо просто потерпеть.

На ватных ногах она дошла до окна. Снаружи из-за облаков выглядывал тонкий серпик луны. Он то скрывался за легкими полосками-шарфами облаков, то выглядывал из-за них, силясь осветить все вокруг.

Естественно, у него не получалось. Даже полной луне не всегда удается раскрасить ночь, а что уж говорить о маленьком ее огрызке?

Забравшись с ногами на подоконник, Ами уперлась лбом в холодное стекло.

Озноб ушел, сменившись чем-то в духе лихорадки. Стало жарко, к морозу, накатывающему от правой руки, добавился жар от левой. Амала с любопытством рассматривала свои ладони с тонкими ниточками шрамов, метки, вгрызающиеся в кожу и изменяющиеся прямо на глазах.

Это было красиво. Снежинка на руке разрасталась, увеличиваясь в размерах. Каждый из шести лучей давал начало новой, совершенной в своей четкости структуре.

Это чем-то напоминало деревья: ветка, от нее еще веточки, а на них листики, а на следующий год из маленьких веточек вырастают еще веточки и еще…

А вот с розой творилось что-то непонятное. Казалось, что она шипами впивается в кожу, разрастается все больше. Первый бутон распустился и успел отцвести, лепестки слетели черными кусочками металла на лакированное дерево подоконника с тихим позвякиванием.

Ами казалось, что меткам не нравится подобное соседство на ее теле.

Да ей и самой это не нравилось. Хотелось подскочить и высказать темному все, что она по этому поводу думает. Но сил на это не было.

Прислонившись к косяку, она тяжело дышала, в красках представляя себе, как дает зарвавшемуся магу пощечину, как кричит на него:

«Что, нашли себе козу отпущения? Ту, кто не может дать отпор? Развлекаетесь? Ставите клеймо одно за другим?! Я не ваша комнатная собачка, не племенная кобыла! Я не заслужила такого отношения!».