Рассвет над бездной

На глаза попалась маленькая рюмочка на изящной ножке. Вив довольно улыбнулась: в нее обычно наливали самый крепкий алкоголь, даже с закуской пробивающий очень быстро – «мучительную любовь». Пойло так прозвали за то, что оно помогало залить все печали и горести, даже такие болезненные, как разбитое сердце. А значит, и этого буйного герцога оно должно успокоить.

Ловким движением Вивьен поставила перед Матье рюмку, крутанула в руках бутылку и до краев налила черной жидкости, в которой иногда поблескивали искорки.

Герцог смерил ее надменным взглядом, словно намекая на то, что, если ему не понравится угощение, и эта стекляшка полетит в обслугу.

Герцог пригубил алкоголь, удовлетворенно хмыкнул и залпом осушил рюмку.

– Еще! – потребовал он, барабаня пальцами по столешнице.

Вивьен улыбнулась уголками губ и услужливо долила искрящейся жидкости, мысленно начиная обратный отсчет. Совсем скоро Герцог напьется до поросячьего визга, и можно будет вызвать вышибалу отвести его в номер!

Только после третьей рюмки Матье немного развезло, и Вив похоронила свой коварный план под обломками мечты о спокойном рабочем дне.

Если его «мучительная любовь» не берет – то одним богам известно, что возьмет.

– Налей… еще… этой гадости, – потребовал герцог, резким движением опуская рюмку на стол и пододвигая ее поближе к обслуге. Его взгляд вновь прошелся по ней, заставив вздрогнуть. – Вивьен Кальен, значит… – задумчиво протянул герцог, разглядывая бэйдж.

– Да, ваша светлость, – ответила Вив, склонив голову.

Сердце пропустило пару ударов. Вив предпочитала быть незаметной прислугой, чьего имени никто не знает. В ее сознании отложилось, что запоминают или очень хороших исполнителей, к которым она себя не относила, или совсем уж бездарных. Подлив еще немного алкоголя, Вивьен хотела спрятаться за делами, но внимание герцога оказалось сосредоточено на ней.

– Думаешь, я не узнал тебя… рыжая безродь? – ехидно спросил герцог, осушая рюмку.

– Простите, ваша светлость, я не понимаю, о чем вы…

Матье улыбнулся, оперся ладонью о столешницу и чуть перегнулся через стойку, обдавая Вивьен приторно-сладким запахом «мучительной любви».

– О девушке в платье моды поза-поза… не знаю, сколько позапрошлого года, в дешевой бижутерии, изображавшей из себя леди? – Он засмеялся, с прищуром глядя Вивьен в глаза. – И не думай отпираться. Я запомнил тебя. И твои гордые речи.

Матье засмеялся, а у Вивьен все похолодело внутри.