Чужие корни

Одевался Мент обычно в стародавние синие треники, драные войлочные тапки и непременно в форменную гимнастерку, изрядно засаленную и потертую. Фуражка Мента всегда находилась при нем, и, ежели не была нахлобучена на лысину, то лежала рядом, посверкивая тщательно начищенной кокардой.

Высокий и тощий Семенов – нынешний Муськин хахаль – выражение лица имел нагло-угодливое, а змеиная улыбочка, пробегавшая по тонким губам, и стальные щелки глаз делали физиономию этого профессионального тунеядца особенно неприятной. Последним штрихом являлась мини-швабра плохо стриженых грязно-серых усов, торчащих из-под длинного хрящеватого носа.

Дикий же, недавно откинувшийся уголовник, целиком и полностью являлся портретом к собственной кличке. Черные бешеные глаза сверкали из-под спутанной копны таких же черных волос, под бледной, в синеву, кожей щек гуляли желваки. Дикая сила и дерзость улавливались во всем его поджаром теле.

Троица мирно играла в картишки, попивая теплую водку. Закуска, состоявшая из вяленой воблы и черствого хлеба, аккуратно расположилась на свежей газетке.

Довершал натюрморт облупленный эмалированный чайник, из носика коего игроки по очереди прихлебывали воду. Муська со свежепринесенным барахлом водворилась на своем законном месте – во главе стола. Пропустив стаканчик с дороги, она вновь принялась перебирать и разглядывать хабар. Производя тщательную ревизию каждого предмета, Муська раскладывала добычу по кучкам, систематизируя. Фибровый же довоенный чемоданчик с никелированными углами, до поры до времени упокоился под столом.

Наработавшись, Муська налила себе водки и скомандовала: «Нук, Семка, включай музычку, да повеселее! Сейчас показ моделей сделаю вам!»

Семенов подскочил марионеткой и стал яростно выкручивать ручку дряхлого радиоприбора. Наконец, воющие звуки популярной мелодии полились из динамика, и Муська, зафланировала по комнате, демонстрируя наряды, словно заправская манекенщица.

– Ух, красота какая! – подыгрывал Семенов своей полюбовнице.

 – А тебе идет! «Путана, путана, путана, пятнадцать долларов, ну кто же виновааат…» В таком зачетном прикиде, запросто миллион заработаешь!

На что Муська кокетливо отвечала: «Поговоришь щас! Я тебя проглочу и не подавлюсь. Только язык твой поганый выплюну и вон Менту на закуску дам».

На эту реплику Мент мечтательно закатил глаза под остатки бровей.

– Да уж, покрошили мы язычков, в свое время, есть что вспомнить. Эх, времена были… А Отца все одно не уберегли.