История российского мусульманства. Беседы о Северном исламе

Чрева наших матерей и наших жилищ являются нашими пристанищами. Пища поддерживает нашу жизнь. Время изнашивает нас. Последние сроки, установленные для нас в книге судеб, влекут нас к себе. Но Он остается и продолжается. Он – Живущий, который не умирает».

Всякая книга, и особенно историческая, начинается с побудительных мотивов к ее созданию. Эти мотивы – принципиально разные для дипломированного историка, знающего скрупулезные правила и классические методы научной работы или для журналиста-политолога, призванного дать быстрый ответ на злободневные вопросы современности.

Для первого из них история – поле научного исследования в рамках, заданных уважаемыми предшественниками. Для второго – опись событий и фактов, из которой всегда можно выбрать нужную подборку на потребу очередной политической задачи.

Что же эта книга для ее автора?

Конечно, эта книга для него – признание в любви, ибо только когда любишь – не думаешь о самом себе.

Но книга эта – не только признание в любви.

Она также и свидетельство сопричастности автора к удивительной, мало кому доподлинно известной, почти невидимой, словно град Китеж, однако упорно существующей уже более двенадцати веков цивилизации российского северного ислама.

Она – свидетельство о том, что испытания на выживание, которые эта цивилизация выдержала в прошлом, были провозвестием ее духовного величия в будущем.

Автору потребовалось немало времени, чтобы преодолеть в себе как излишнюю доверчивость к историческим источникам, так и обиду собственного национального чувства, когда оно уж слишком настойчиво выдает желаемое за действительное.

При этом автор понимает, что он может вызвать в читателях и внутреннее противодействие, и порыв к спору.

Однако спор – это в лучшем случае обмен взаимными различиями, и в споре не может рождаться всеобщая истина.

Ведь, как кажется автору, всеобщая истина содержится в том, что не разделяет, а, напротив, соединяет людей.

Вполне беспристрастное, а, следовательно, по возможности правдивое осознание движущих сил истории может скорее сказаться не в спорах, но в спокойных беседах с другим человеком, который бы отличался от автора национальностью, происхождением, мировоззрением, всем – кроме одного.

Кроме того, что они оба – люди, а потому с точки зрения человеческой эволюции Общего у них гораздо больше, чем Различий.