Афонские встречи

И ежегодно несколько монахов разбивались в результате несчастных случаев. Описывают удивительный эпизод, происшедший с одним болгарином во время сбора цветков Богоматери. Собирая иммортели вблизи самой вершины горы, этот монах поскользнулся и свалился в бездну, но на лету зацепился кушаком за камень и повис на нем. Стал отыскивать опору, кушак соскочил, и он опять полетел, но у самого дна пропасти зацепился рясой за куст и уже сам спрыгнул на землю. Этот болгарин служил предметом общего удивления на Афоне. Ясно, что случайными такие полеты с мягкими приземлениями не бывают.

Поднимаясь все выше и выше, мы не видим ничего, что могло бы быть принято за цветок Богородицы. И здесь оскудение.

Вот мы и на вершине. Здесь стоит храм Преображения Господня. Лишь в канун своего престольного праздника, раз в году, он наполняется монахами, которые совершают здесь литургию. Это как бы второй – монашеский – Фавор, зиждящийся на посте и молитве, и, поднявшись сюда физически, не стоит забывать о том, каких неимоверных трудов стоит достичь сокровенной, духовной вершины Афона! Подняться на этот Фавор, который для каждого из нас сияет своим неизреченным Божественным светом, – значит достигнуть святости, взобраться до половины – спастись… На высоту же 2033 метра действительно забраться довольно легко.

К сожалению, омрачающие нашу радость окурки, отметины мира, сопровождают нас всю дорогу и, как и следует ожидать, концентрируются на вершине. Говорят, немцы проделывают путь до Панагии на мулах и только последний участок проходят пешком.

«Подняться на эту возвышенность (вершину Афона) в настоящее время нетрудно, так как заботами проживавшего на Афоне вселенского патриарха Иоакима III путь, ведущий к вершине горы, а равно и имеющаяся там часовня Преображения довольно хорошо были исправлены и отремонтированы». Вот таким образом вселенский патриарх, хорошо известный Афону конца XIX – начала XX века как келиот, все же оставил о себе память на вершине Святой Горы. Так Игуменья обратила взоры патриарха к действительно необходимому деянию и отвела его внимание от пустых трудов, способных только лишить паломника необходимой для него жертвы.

Слегка опьяненные радостью достижения цели мы наконец прикладываемся к металлическому кресту, стоящему на вершине, на котором написано: «1897 год». «Крест, хранитель всея вселенныя; крест, красота церкве; крест, царей держава; крест, верных утверждение; крест, ангелов слава и демонов язва».