Афонские встречи

И через некоторое время святогорские монастыри получили бы новых святых, а мы смогли бы вновь приложиться к мощам. Не стоит уже говорить о том, что человек, стяжавший благодать, сам по себе является святой иконой.

Если же не останется на Афоне тех, кто возносит свои молитвы к Богу, то Афон не будет уже Вертоградом Божией Матери, даже если он сохранит и мощи, и иконы, и древние стены своих монастырей. Это будет музей, пусть самый лучший музей мира. И можно сказать с уверенностью, что самое большое афонское богатство – это святые отцы, пока еще идущие тяжелыми земными тропами.

На этой земле не рождаются. Здесь только умирают. Это, конечно, верно, но не совсем. На этой земле происходит рождение человека не от земных родителей, а от Бога. И человека не тленного и слабого, а в сиянии вечной славы. Всем прошедшим афонскими тропами удается если не получить толику этой благодати, то хотя бы лицезреть ее сияние в других, видеть то сокровище, которое он должен обрести.

Про Афон написано много хороших книг, в том числе и современными авторами.

Стоит ли прибавлять к ним еще одну? Нуждается ли Афон в рекламе? Не приведут ли подобные книги к расширению туристического бизнеса? Не наполнится ли Святая Гора любопытствующими, которые сделают монашескую жизнь невозможной? Отчасти такие опасения справедливы. И тут мне вспоминается рассказ одного священника про своего собрата, также служителя алтаря. Он был очень образованный человек и прочел много книг про Афон, возможно, даже на греческом языке, и, естественно, захотел побывать на Святой Горе. Успешно преодолев все дипломатические преграды, которые в недавнем прошлом действовали гораздо эффективнее, он не смог преодолеть самую, казалось бы, простую преграду на пути к Афону – бытовую. Когда батюшка вступил на святогорскую землю, он был поражен убогой обстановкой Пантелеимонова монастыря. Поскольку гости из России в те времена были еще очень редки, то немногие обитатели монастыря окружили батюшку, расспрашивая его о Родине. После этого батюшку отвели в самую лучшую гостевую келью, где было только жесткое ложе да гвоздь, на который можно было повесить подрясник. Не было ни душа, ни электричества. Словом, батюшка попал в живую старину. И после службы он на следующий же день поспешил покинуть столь тяжелую для проживания Афонскую Гору. Надо сказать, что если бы он посетил Пантелеимонов монастырь сегодня, то был бы принят гораздо лучше.