Энциклопедия классической греко-римской мифологии

Кентавры, учуяв добычу, подкрались к Пелею, но Хирон, мудрый и добрый кентавр, спас Пелея. Пелей все понял и бежал из Иолка. Впоследствии он завоевал Иолк и подверг Астидамию позорной и мучительной смерти. По другим мифам, Пелей убил и самого Акаста.

После смерти под стенами Трои мужа Лаодамии Протесилая ее отец Акаст силой заставил ее вновь выйти замуж, но она продолжала спать со статуей [своего мужа] до тех пор, пока слуга, принесший яблоки для утренней жертвы, не заглянул в щель двери спальни и не принял статую за лежащего в ее объятиях любовника.

Он обо всем доложил Акасту, который ворвался в комнату к Лаодамии и увидел все как есть. Чтобы дочь не мучила себя дольше, Акаcт приказал сжечь статую, но Лаодамия бросилась в костер и погибла

    (Р.Грейвз)

Акаста

В греческой мифологии так звалась одна из океанид, собиравшая цветы вместе с Персефоной, когда ту похитил Аид.

Акел

В греческой мифологии – сын Геракла и Малиды, одной из служанок лидийской царицы Омфалы.

Акесид

В греческой мифологии – так звался один из критских дактилей.

Акест (Эгест)

В греческой мифологии Акест – сицилиец троянского происхождения по материнской линии. Его отцом был сицилийский речной бог Кримисс, а матерью – троянка Эгеста, проданная царем Лаомедонтом сицилийским купцам.

Акест участвовал в Троянской войне на стороне Приама и, вернувшись на Сицилию со своим другом Элимом, стал царем одного из сицилийских городов. Акест дважды привечал Энея в его странствиях.

Акид (Ацис)

Сын Пана (по-лат. Faunus) и нимфы Симетис (Симефиды), дочери реки Симет; он полюбил нимфу Галатею и был убит соперником своим, циклопом Полифемом, скалой, оторванной от Этны. Сочившуюся из-под этой скалы кровь своего возлюбленного Галатея превратила в реку Ацис, стекающую с Этны в море; теперь эта река Аци. Миф об Ацисе – сицилийского происхождения и часто служил темой для сицилийских поэтов; он был обработан и Овидием в его «Метаморфозах».

«Акид здесь жил, порожден Семетидою нимфой от Фавна.

Матери он и отцу утешением был превеликим,

Больше, однако же, – мне. Ибо только со мною красавец

Соединялся. Всего лишь два восьмилетья он прожил;

Были неясным пушком обозначены нежные щеки.

Я домогалась его, Циклоп же – меня, безуспешно.

Если ты спросишь теперь, что сильнее в душе моей было,

К Акиду нежная страсть или ужас к Циклопу, – не знаю.

Были те чувства равны.