Энциклопедия классической греко-римской мифологии

Храма ступени обняв, – родных дочерей своих члены! —

Этот на камне лежит и как будто слезами исходит.

Ткани края обвела миротворной богиня оливой:

Как подобало ей, труд своею закончила ветвью.

А меонийки узор – Европа с быком, обманувшим

Нимфу: сочтешь настоящим быка, настоящим и море!

Видно, как смотрит она на берег, покинутый ею,

Как она кличет подруг, как волн боится коснуться,

Вдруг подступающих к ней, и робко ступни поджимает.

Выткала, как у орла в когтях Астерия бьется;

Выткала Леду она под крылом лебединым лежащей.

Изобразила еще, как, обличьем прикрывшись сатира,

Парным Юпитер плодом Никтеиды утробу наполнил;

Амфитрионом явясь, как тобой овладел он, Алкмена;

Как он Данаю дождем золотым, Асопиду – огнями,

Как Деоиду змеей обманул, пастухом – Мнемозину.

Изобразила, как ты, о Нептун, в быка превратившись,

Деву Эолову взял, как, вид, приняв Энипея,

Двух Алоидов родил, как баран – обманул Бизальтиду.

Кроткая Матерь сама, с золотыми власами из злаков,

Знала тебя как коня; змеевласая матерь Пегаса

Птицею знала тебя, дельфином знала Меланта;

Всем надлежащий им вид придала, и местности тоже.

Изображен ею Феб в деревенском обличии; выткан

С перьями ястреба он и с гривою льва; показала,

Как он, явясь пастухом, обманул Макарееву Иссу;

Как Эригону провел виноградом обманчивым Либер,

И как Сатурн – жеребец – породил кентавра Хирона.

Край же ткани ее, каймой окружавшийся узкой,

Приукрашали цветы, с плющем сплетенные цепким.

И ни Паллада сама не могла опорочить, ни зависть

Дела ее. Но успех оскорбил белокурую Деву:

Изорвала она ткань – обличенье пороков небесных!

Бывшим в руках у нее челноком из киторского бука

Трижды, четырежды в лоб поразила Арахну. Несчастья

Бедная снесть не могла и петлей отважно сдавила

Горло. Но, сжалясь, ее извлекла из веревки Паллада,

Молвив: «Живи! Но и впредь – виси, негодяйка! Возмездье

То же падет, – чтобы ты беспокоилась и о грядущем, —

И на потомство твое, на внуков твоих отдаленных».

И, удаляясь, ее окропила Гекатиных зелий

Соком, и в этот же миг, обрызганы снадобьем страшным,

Волосы слезли ее, исчезли ноздри и уши,

Стала мала голова, и сделалось крохотным тело.

Нет уже ног, – по бокам топорщатся тонкие ножки;

Все остальное – живот. Из него тем не менее тянет

Нитку Арахна – паук продолжает плести паутину.