Жизнь волшебника

Именно поэтому за время службы в белых, сухих песках Блондин, а потом Справедливый,

удивлял сослуживцев двумя совершенно противоположными страстями: фанатичным постижением

7

искусства рукопашного боя и чтением специальной литературы о зерновых культурах, об

овцеводстве и вообще обо всём, что хоть сколько-нибудь касалось земли и села. Ну, с

рукопашным-то боем всё понятно – на то они и погранвойска, чтобы этому учиться, а какая-нибудь

агрономия тут при чём? Да при том, что всё это сгодится после службы.

Уроки же рукопашного боя на их заставе почитались особо, потому что преподавал их

прапорщик Махонин, прошедший, судя по всему, и Крым, и рым и вроде как спрятанный от кого-то

на их заставе. Ходили слухи, что ещё совсем недавно Махонин был не пограничником, а служил

совсем в иных частях и был не прапорщиком, а офицером. Как-то во время одного доверительного

разговора после тренировки Роман спросил его, почему он оказался здесь, на отдалённой

заставе?

– Да так, – отмахнувшись, ответил Махонин, – убил случайно не того, кого следовало.

Но, судя по тому, что офицеры, приезжающие из отряда для разных проверок, называли его не

по званию, а просто и уважительно Александром Сергеевичем, убил-то он, видимо, как раз того,

кого следовало. И не случайно. Хоть и из своих. Иначе бы его не прятали. Однако, как бы ни

относились к нему офицеры, чувствовалось, что внутренне Махонин тёмен, как бездна.

Впечатление о нём такое, будто, находясь здесь, Махонин подчиняется чему-то далёкому и

невидимому.

глубинная темнота и тайна прапорщика кажутся притягательными.

Уже с первых занятий по рукопашному бою Роман становится не только самым прилежным его

учеником, но и самым внимательным слушателем, хотя, конечно же, всего прапорщик не говорит

никому. Свой предмет, который он считает искусством, Махонин преподаёт не совсем обычно.

странной чуткой улыбочкой хищника прапор частенько предупреждает, что вот так наносить удары

в Советской Армии разрешается, а вот так – уже нет, потому что это из чуть иной программы, когда

надо кого-нибудь прямиком отправить на тот свет. А Советская Армия – защитница (такова наша

идеология – не забывайте, пожалуйста) и этого в ней знать не положено. «Так что всё

запрещённое, что я вам тут показываю, лучше забудьте».