Жизнь волшебника

Огарыш снова садится на трактор, а Маруся становится с тех пор бессменной техничкой в

клубе, развернув на дому свою знахарскую, ещё более самоотверженную деятельность, как и

прежде исцеляя чаще всего даже не травами, а участливой беседой, чаем, да самым главным

лекарством – добрейшей до слезливости душой.

Несмотря на все опасения и страхи, а также наперекор всем баням, турникам, водке и горьким

таблеткам, испытанным ещё в утробе, Ромка растёт живым и шустрым. В зиму, когда он учится уже

в третьем классе, Михаил собирается в райцентр за запчастями к мотоциклу, которые ему достал

16

городской знакомый.

так, что уж если эти запчасти подвернулись, то полежат, дождутся: есть-пить не просят. Но забрать

их надо побыстрей, мало ли куда они могут уплыть. Других дел в райцентре нет, и Михаил

подумывает даже вернуться домой на какой-нибудь попутке, не дожидаясь рейсового автобуса. Но

Маруся предлагает вдруг взять с собой Ромку и купить ему там новые валенки.

крякает от досады. Хотя валенки-то у сынишки и в самом деле никудышные, подшитые уже столько

раз, что уж и сами только на подшивку годятся.

– Так я и на глазок эти валенки куплю, – ворчит Михаил, – возьму с запасом, да и всё. А чо

парня-то в город тащить?

– Да ты чо, на горбушке его повезёшь? Задавит он тебя? – повышает голос Маруся. – Пусть хоть

город поглядит. . У него же каникулы: так и так весь день по улице носится.

– Во-во, – на той же ноте подхватывает Михаил, – бегал бы помене, да пореже свой огород

топтал, так и валенки были бы целей…

Но про огород – это уж так, с усмешкой. Хорошо, что вспомнил про него, усмехнулся и оттого

согласился. Никак они не поймут, почему Ромка не терпит, чтобы в огороде снег нетронутым

лежал. Обычно в день, когда выпадает новый снежок, Ромка, вычистив глызы во дворах,

перетряхнув соломенную подстилку коровам, идёт в огород. Уходит к дальнему забору и начинает

оттуда, будто строчкой за строчкой, вытаптывать весь снег.

вроде как в каком-то бездумном наваждении. Просто включается и, как какая-то маленькая

машинка, утюжит и утюжит шагами белое пространство, будто не для себя даже, а чёрт знает для

кого. Скрип, скрип, скрип, скрип – часами звонко постанывает белизна под его валенками. Если не

управляется с ней за день, завершает на другой день.