Я загадала папу

В нем есть вода с лаймом и мятой, а помимо нее яркий салат и горшочек жаркого.

– Я произвел настолько ужасное впечатление, что ты решила, будто я позволю тебе заплатить за обед? – иронично вскидывает темную бровь и переходит на «Ты». – Не думал, что произвожу такое впечатление.

Я сегодня перестану краснеть? Ему нравится смотреть на мои пунцовые щеки и уже опухшие от волнения губы? Извращенец!

Хочется пойти и плеснуть в лицо холодной воды.

– Нет. Дело не в этом… – стараюсь объяснить.

Обижать человека не хочется.

Он ведь от души, это я тут со своими заморочками все сейчас испорчу.

– Да ладно, – расслабляется он. – Не дурак. Ты ешь, пока не остыло. Это правда вкусно.

– Спасибо.

Помогаю Васе закрепить салфетку так, чтобы она не заляпала свитер. Дочка с огромным удовольствием уплетает красивый золотистый супчик с кусочками индейки и яркими овощами. Антон ест такое же, как у меня, жаркое в горшочке.

– Да чтоб тебя, – ругается и бросает на стол ложку.

Мы с Васей оглядываемся в направлении его напряженного взгляда.

В ресторан входят две молодые женщины. Идеальные фигуры, подходящая под антураж заведения одежда. Я снова чувствую легкую неловкость за свой простоватый внешний вид.

– Тоша? – оглядывается одна из них.

– Мамочка, это странная тетя, которая совсем не знает, откуда берутся дочки, – шепчет мне Василиса, дергая за рукав.

– Как это все понимать, Антон? Эта девчонка серьезно твоя дочь?! Ты так проникся, что забил на два года наших отношений и променял обед со мной на них?! Теперь будешь общаться с нами по расписанию? Днем с ними, а ночью со мной? – несет ее.

Люди начинают обращать внимание.

– Извини, – бросает мне Антон. – Сейчас вернусь, – зло кидает на стол салфетку, поднимается, хватает девушку под локоть и грубо тащит вглубь ресторана.

***

– Она, наверное, ведьма, – делает выводы Вася.

– Наверное… – растерянно смотрю в спину Антона.

Как же стыдно. И что она там несла про его дочь? Что за глупость? Вася даже на него не похожа! Очень странные умозаключения и несправедливые намеки.

– Пойдем, малыш. Маме надо работать.

Вытаскиваю из кошелька наличность, оставляя себе только на проезд. Подкладываю под его тарелку. Так будет правильно. Пусть платит за свою женщину. Я сюда работать пришла и слишком дорожу этим местом, чтобы еще, не дай Бог, вылететь из-за какой-нибудь вот такой истерично-ревнивой дамы.

Помогаю дочке одеться. Она все оглядывается, ищет в зале Антона.