Письма и документы. 1917–1922

] (силлогизм: мы рассказываем англичанам вещи, которые Ллойд Джордж может использовать против России за интервенцию, а среди англичан может оказаться вольный или невольный агент Ллойд Джорджа) и «пособниками польских поджигателей» [281 - Речь идет о том, что в условиях «военной тревоги», связанной с обострением отношений между советской Россией и Польшей и фактическим состоянием войны между ними (широкомасштабные военные действия начались в апреле 1920 г.), большевистские власти развернули пропагандистскую кампанию против «пособников интервентов» внутри страны, которая стала предлогом для арестов меньшевиков, эсеров и других противников режима.

] (силлогизм: в Москве были взрывы складов с снарядами; хотя почти очевидной причиной является преступная халатность в хранении их – самовозгорание, – но по трафарету допускается злоумышленная польская рука; мы же, одновременно выступая на митингах с критикой советской власти, затрудняем ей дело обороны, а стало быть, мы – «пособники польских поджигателей», каковой термин по тому же ленинскому обычаю ходит в своем самом буквальном смысле). Две недели назад та же пресса на все лады кричала, что мы заключили Burgfrieden по случаю войны с Польшей, и хвалила нас за то, что, подобно генералу Брусилову[282 - Брусилов Александр Александрович (1853–1926) – русский генерал от кавалерии (1912). Командующий 8-й армией, а затем главнокомандующий Юго-Западным фронтом во время Первой мировой войны. В июне – августе 1916 г. провел успешное наступление против австро-венгерской армии (Брусиловский прорыв). В мае-июле 1917 г. Верховный главнокомандующий. С 1920 г. служил в Красной армии. В 1923–1924 гг. инспектор кавалерии.], мы («мелкая буржуазия») объявили, что пойдем с большевиками против поляков (довольно многие из наших пошли добровольцами). Этим противоречием, кажется, никто не смущается. А массы, которые стараются взвинтить террористической шумихой, еще глубже погружаются в голодную апатию.

В конечном итоге первый европейский визит я считаю полезным.

Люди вернутся все же если не с отчетливым и детальным знакомством с сущностью современной России, то с верным, в общем, представлением о полном противоречии между этой действительностью и идеальными целями и о том, что в основе противоречия лежит экономический утопизм. И при этом впервые мы видим людей, которые способны отделять вопрос о поддержке русской революции, как таковой, против империализма от вопроса о санкции большевистских методов и принципов.