Письма и документы. 1917–1922

Н. Штейну[180 - Штейн (настоящая фамилия Рубинштейн) Александр Николаевич (1881–1948) – меньшевик. С 1906 г. жил в Германии. В 1917–1922 гг. был членом Независимой социал-демократической партии, редактировал газету «Фрайхайт». С 1933 г. жил в Чехословакии, затем во Франции и в США.], 25 октября 1918 г

Дорогой Александр Николаевич!

Давно уже не было оказии писать Вам и от Вас ничего не получалось; последние известия привез нам тов. Гутерман[181 - Гутерман Б. Н. – саратовский меньшевик.

Участвовал в совещаниях Организационного комитета меньшевистской партии в 1917 г.], видавшийся с Вами перед отъездом из Берлина. За последние 3 месяца здесь столько воды утекло, что понадобились бы тома, чтобы поделиться всем, что может Вас интересовать. Постараюсь ознакомить Вас с самым существенным.

1. Положение партии стало невыносимым. С внешней стороны все ее проявления в советской России сведены на нет; все уничтожено: пресса, организации и т.

 д. В отличие от царистских времен нельзя даже «уйти в подполье» для сколько-нибудь плодотворной работы, ибо теперь уже не только жандармы, дворники и проч. следят за «неблагонадежностью», но и часть самих обывателей (коммунисты и причастные к совет[ской] власти) видят в доносе, сыске и слежке не только доброе дело, но и выполнение высшего долга. Поэтому думать о сколько-нибудь регулярном функционировании нелегальных учреждений не приходится. Масса меньшевиков переарестована. После участников рабоч[его] съезда (Абрамович, А. Н. Смирнов[182 - Смирнов Александр Николаевич (1880 или 1882–1927) – социал-демократ с 1900 г., меньшевик с 1903 г. Член Организационного комитета, а затем ЦК РСДРП (объединенной) в 1917 г. Стоял на позициях революционного оборончества. После Октябрьского переворота выступал против большевистской власти. Неоднократно подвергался арестам. Умер в заключении.] и мн[огие] др[угие]), из которых 24 человека сидят до сих пор, переарестовали здесь, в Петербурге и провинции, еще ряд лиц, другие бежали от ареста. С трудом поэтому удается поддерживать функции информации в минимальных размерах. Но все это было бы не так тягостно, если б этот припадок террора по нашему адресу не послужил толчком к выявлению внутренней слабости нашего движения, которое к весне стало принимать внушительные размеры, охватив массы почти во всех рабоч[их] центрах.