Верните меня домой

– Давай, вставай, красавица. Нечего тут лежать. Пол грязный и холодный. Видел я как его моют. Тоже мне! Да в мое время таких хозяек на улицу бы выгнали!

Мужчина протянул Маргарите руку и помог подняться, даже достал не очень чистый платок из кармана и предложил вытереть ладони. С трудом скрывая брезгливость, девушка отказалась.

– А вы кто? – настороженно спросила Маргарита, сильнее сжимая ручку чемодана.

Вдруг еще вор какой. Зубы заговорит – и раз с ее вещами бежать. А у нее там все-все! Даже в общежитие могут не пустить!

– Я? А меня Артемием кличут.

На ней значилось: «Дом 6 по улице Печенковой снесен. Домовые из квартир 142–169 уволены». Маргарите стало грустно. Вот так вот – дом снесли, уволили… Все так просто. Ничем не отличается от их человеческого мира, где тебя в любой момент могут выкинуть на улицу.

– И где остальные? Вас же там много было! – удивленно воскликнула Маргарита и вжала голову в плечи.

Люди косились на нее и старались обходить стороной. Домовой неодобрительно покачал головой, прикладывая палец к губам.

– Тише, а то еще в психушку заберут. Ваш брат любит это дело. А остальные? Да кто куда. Кто в офисные, кто в подъездные подался. Вон Макар вообще в метровые. Пытается в метро порядок наводить. Но толку от его стараний никакого. Кикимор тут больше, и они все портят. Ух! – домовой погрозил кулаком куда-то в сторону.

Маргарита перевела взгляд вслед за кулаком и удивленно охнула. На бра, освещавшем переход, свесив ноги, сидела старушка. С босыми грязными ногами, в платье, чем-то напоминавшем сахарный мешок с дырками для головы и рук. В спутанных волосах торчала парочка перьев, судя по окрасу, голубиных.

– А вы? – шепотом спросила Маргарита, прижимая к себе чемодан. – Вы куда пошли после того, как дом снесли?

– А я – домовой-бомж. Приятно познакомиться, госпожа ведьма! – мужчина изобразил шутовской поклон.

– Как так? А домой? Квартир же много… Неужели в новостройках не нашлось места? – удивленно спросила Марго, прижав к уху телефон и изображая, что говорит с кем-то.

– Да и что с того, что много? Не нужны мы никому. Все бомжи, по сути, только кто-то хорохорится. А кто-то, как я, принял правду и живет. Мы ведь бессмертные. Пока в нас хоть кто-то верит, будем жить. А дети – они верят. Лучше бы уже и не верили. Устали мы от этого.