Вам поможет Серафим Саровский

Она коснулась жезлом бока больного, тотчас жидкость, наполнявшая его тело, стала вытекать, и Прохор быстро поправился.

Вскоре на месте явления Божией Матери была построена больничная церковь, один из приделов которой был освящен во имя преподобных Зосимы и Савватия Соловецких. Престол для придела преподобный Серафим соорудил своими руками из кипарисового дерева и всегда приобщался Святых Тайн в этой церкви.

Когда Прохору исполнилось 32 года, его постригли в монашество. При постриге ему дали имя Серафим, что означает «пламенный».

С еще большим старанием принялся отец Серафим за монашеские подвиги, и вскоре его посвятили в иеродиаконы. В этом служении он провел шесть лет.

Однажды во время литургии, в Великий Четверг, с ним случилось чудо.

«Меня озарил свет, в коем я увидел Господа Бога нашего Иисуса Христа во славе, сияющего, светлее солнца, неизреченным светом и окруженного Ангелами, Архангелами, Херувимами и Серафимами. От церковных врат Он шел по воздуху, остановился против амвона и, воздвигши Свои руки, благословил служащих и молящихся.

Потом Он вступил в местный образ, что близ царских врат. Я же, земля и пепел, удостоился особенного от Него благословения. Сердце мое возрадовалось тогда в сладости любви ко Господу».

После этого видения преподобный Серафим изменился в лице и не мог вымолвить ни слова; его под руки ввели в алтарь, где он два часа простоял неподвижно. Еще суровее стали его подвиги: теперь все ночи до утра отец Серафим проводил в молитве.

Исповедовал я как-то в Троицком храме Дивеевской обители. Подошла к исповеди без очереди женщина. Согнутая, а в груди как трактор работает. Бесноватая, значит. Люди шарахаются от нее, какая ей очередь! Исповедую ее, а грехов не найду: десять лет непрерывно молится, живет чисто. Однако плачет и кается, себя ругает. Отпустил ей грехи: пошла к Причастию. На следующий день уж забыл я про нее. Поехали мы в Цыгановку к Серафимову источнику. Смотрю, идет, а как узнал ее, не пойму.

Улыбается, прямо сияет. Лягушка в царевну превратилась. По бокам еще две пожилых женщины и тоже сияют.

– Это ты или не ты? – спрашиваю.

– Я, – говорит. – Серафим приходил в гостинице к нам в келью, дал хлебушка и бес вышел.

– А потом? – спрашиваю.

– А потом, – говорит, – ушел в соседнюю пустую келью, лег на коечку. Мы в щелку заглянули, а его уже нет.

Расспросить бы их подробнее, адрес бы узнать, да мы задним умом богаты.