Вам поможет Владимирская икона Божией Матери

Так я за делами своими, да за мыслями о предстоящем праздновании и не заметила, как время пролетело. Пора бы уже было и домой собираться. Только решила лавочку закрывать, как слышу – шаги чьи-то. Да несмело так кто-то идет, точно не Иваныч.

Выглянула, вижу – женщина стоит, моих лет, да так растерянно озирается, как будто не знает, куда ей идти и что делать.

– Помочь чем-то, матушка? – спрашиваю ее.

– Помогите, пожалуйста, – отвечает. – Скажите, как мне правильно о человеке помолиться?

– Вы обедню заказать хотите? Так это только на завтрашнюю службу уже.

Записочку напишите, да мне оставьте, я утром батюшке и передам. Вам листочек какой дать, о чем просите – о здравии раба Божия или о упокоении души его?

– Да я и сама не знаю уже… – и тут она разрыдалась.

Я ее в лавочку к себе завела, усадила, водицы святой выпить дала, успокоила, как могла. Да и попросила рассказать – в чем беда ее. Тут, в доме Господнем, не может быть такого, чтобы человек без помощи да без утешения ушел.

Она мне историю свою и поведала.

– Сына летом в армию забрали, да месяц назад в какую-то горячую точку кинули. И все, с тех пор никаких вестей от него. Ни писем, ничего. Я уж и через военную часть узнавать что-то пыталась, так там мне отвечают – секретная информация… Ни где он не знаю, ни – жив ли вообще. Сердце мое материнское изболелось все – один он у меня.

Подруга меня надоумила – сходи, говорит, в храм, помолись, свечку поставь, авось и переменится что-то к лучшему.

Да мы ж в какое время росли – молиться не учил никто, как свечку правильно поставить, куда, кому – и того не знаем. И тянется душа в церковь, покоя ищет, а все неловко как-то.

А сегодня вот шла с работы – вижу, окошко светится тут, ноги сами меня сюда и принесли.

– Правильно принесли, – говорю. – Пойдемте, покажу вам, кого нужно о помощи просить да о заступничестве.

И повела я ее прямиком к иконе нашей чудесной храмовой. А свет уже погасили, так я лампадку около образа затеплила.

И свет ее неяркий так мягко лики чудесные озарил, что как живые на нас с иконы Мать с Младенцем глянули.

Каждый день я Владимирскую Богородицу вижу, а все наглядеться не могу – нежность такая от этой иконы исходит, такая любовь трепетная…

У женщины-то (Светлана ее звали) снова слезы потекли, да уже не рыдала она так горько, как давеча, а плакала тихо, тронутая величием любви Материнской и скорбью Пречистой о судьбе сына своего.