Сбежавшая принцесса, или Ты будешь моим мужем

Не вдвоем, конечно, за нами, чуть позади, шла целая свита придворных дам, следя, чтобы не вышло ничего неподобающего, что может произойти наедине между двумя молодыми людьми…

Эдриан говорил о своей любви, о Золотых Садах, которые только и ждут меня, о всех тех подвигах, которые он совершил в Гарвише, о победах, которые посвятил мне, желая лишь скорее вернуться, о всех лишениях и тяготах войны, и, конечно, лишь мысли обо мне согревали его теплом все эти годы.

Нет, я не принимала его слова за чистую монету, но все равно было приятно.

Он все равно приехал сюда ко мне, просить моей руки, он торопился, и успел даже раньше, чем вернулся Сигваль с основными силами. Но у Сигваля дела, конечно, я понимала…

Сигваль – мой старший брат и наследник престола.

Фактически, именно он является настоящим королем, отец давно предал ему все полномочия. Или, скорее, Сигваль взял сам. Даже пятилетнее отсутствие не помешало ему принимать все важные решения в стране. Гонцы с донесениями сначала спешили военные лагеря Гарвиша, и только потом сюда.

Я так ждала брата.

Но он вернулся, и тут сказал свое жесткое «нет». Вернее, сказал: «Пусть этот расфуфыренный золоченый индюк проваливает. Ноги его не будет в моем доме». Вернее даже не так, но как говорит Сигваль – приличные девушки не повторяют. Его никогда не заботило соблюдение приличий.

Я не понимала.

Сигваль только кривился и долго ничего не отвечал.

Зато Эдриан пытался рассказать мне, что Сигваль злится из-за победы под Норлоком. Эдриан должен был ждать подхода основных сил, держать осаду, но взял город сам, и эта победа стала решающей в войне.

Эдриан украл победу у принца, и принц в ярости. Украл его славу. Не хотел, но так вышло. Эдриан заботился только о мире и процветании родной страны, хотел скорее закончить эту ужасную войну.

А я была так влюблена в него, что готова поверить. Даже зная брата… все равно. Сигваль всегда был гордый и своевольный… и все же.

Когда Эдриан смотрел на меня своими чудесными сапфировыми глазами, я даже думать ни о чем не могла, и ничего другого не хотела слышать.

Я верила.

* * *

Сигваль вернулся теплым солнечным днем, на исходе лета.

Да, тем днем – как подобает победителю, под рев труб и приветственные крики толпы, на огромном белоснежном жеребце, в сияющих доспехах, в ореоле славы. Весь двор собрался, весь город встречал его.

Мы стояли на высоком замковом крыльце. Рядом Оливия, его жена, слегка смущенная, с блестящими счастливыми глазами.