Сбежавшая принцесса, или Ты будешь моим мужем

Я усиленно смотрела в сторону. Потому, что когда я смотрела не него, я…  терялась.

Глупо.

Унар не лез ко мне с расспросами.

И только когда на привале он начал доставать заботливо упакованные лепешки, сыр, яйца, немного холодного мяса, а потом еще небольшой сверток…

– Так, а это? – он честно удивился, развернул. – Пирожки! – и так радостно заулыбался. – Хотите, милорд, пирожки с ягодами? Страшно вкусные!

Меня вдруг что-то задело в этих пирожках. Завернутые и уложенные в сумку так – явно женской рукой.

– А что, пирожки вы не заказывали? Подарок от хозяина?

– Да.

Это Хэнни, наверно, положила. Хотите?

Он взял один, протянул мне. Спокойно так.

Хэнни. Это та?

– Вам положили, вы и ешьте, – буркнула я.

Он моргнул, сразу не понял, потом так усмехнулся, а потом… что-то неуловимо изменилось.

Мне показалось, что я сейчас сквозь землю провалюсь. Это невозможно. Какая я дура! Разве можно так!

Нет, он не смеялся. Он просто смотрел на меня, чуть нахмурившись, чуть закусив губу, и конечно, видел меня насквозь.

Все-все видел. Всю мою дурь.

– Нэд… – тихо сказал, наконец, и я все никак не могла понять: «Нэд» он сказал, или «Нете», а в его глазах – осеннее небо, низкое, тяжелое и какое-то безнадежное совсем. – Нете, – сказал он, – если бы все было так просто.

Глава 8

Тихая песня флейты.

Кто бы мог подумать! У него и флейта есть. И грает он просто невероятно. «Осенняя баллада» на флейте – это самое нежное и проникновенное, что я только слышала в жизни. До слез.

Или это просто так совпало, когда смятение и грусть в душе, и тут…

Я пыталась вспомнить слова. Там какие-то слова были, но я обычно слышала в исполнении Хальдора, а он не пел, и играл совсем иначе, у Хальдора выходило скорее весело, едва ли не пошло, а тут… И Унар тоже не пел сейчас… Хотелось спросить про слова, но не было сил.

Я сидела там, под деревом, нервно грызла ногти, не зная, куда себя деть, а он сказал: «Хочешь, я сыграю для тебя?» «Тебя», да. Словно забывшись ненадолго. Достал флейту, покрутил в руках.

«Лютню сложно брать с собой в поход, – сказал он. – А клавесин еще сложнее. Поэтому пришлось учиться играть на флейте, ее всегда можно сунуть в карман».

Клавесин.

Когда мы с Сигвалем сидели, после моего первого неудачного побега, это ведь Унар играл?

«Когда отец умер, – сказал он, – меня даже звали помощником органиста в Лирнское аббатство. Чтобы потом играть самому. Но какой мальчишка предпочтет музыку войне? Мне хотелось драться.