Джозеф Антон. Мемуары

Он посещал обязательные для учеников утрени и вечерни – все знали, что в Бомбее он учился в Соборной школе, и ему поэтому нечем было оправдать нежелание бормотать христианские молитвы, да и церковные песнопения ему нравились, музыкой своей возвышенно волновали сердце. Нравились, конечно, не все; так, например, ему нужды не было поднимать взор на крест, где Божий сын страдал, зато, когда случалось исполнять вокруг ночная мгла и дом мой далеко ? веди ж меня к нему, мучимый одиночеством мальчик бывал тронут до глубины души.

Ему нравилось петь “Придите к Младенцу” на латыни – она каким-то образом притупляла религиозность звучания: venite, venite in Bethleliem[13 - “Придите, придите в Вифлеем” (лат.).]. “Пребудь co мной” он любил за хоровое исполнение стотысячной толпой на стадионе “Уэмбли” перед финалом футбольного Кубка Англии, а, как он называл его про себя, “географический гимн” “День, данный Тобою, Господь, склонился к закату” пробуждал в нем умильную тоску по дому: Прощаясь с нами на ночь, дневное светило, ? под небо Запада [Запада он менял на Индии\ несет зарю. В смысле словесных средств неверие явно проигрывало вере, но музыка неверия с какого-то момента на равных тягалась с религиозными песнопениями, а по мере того как он взрослел и золотой век рок-н-ролла лил ему в уши все эти свои I-can’t-get-no, hard-rain’s-a-gonna-fall, try-tosee-it-my-way, и da doo ron ron[14 - Слова из песен соответственно “Роллинг стоунз” (1965), Боба Дилана (1962), “Битлз” (1965, We Can Work It Out) и “Кристалз” (1963). ], церковные гимны становились ему всё безразличнее. Но и тогда в школьной капелле Рагби оставались магниты, не отпускавшие сердце неверующего книгочея, – это были мемориальные доски в честь Мэтью Арнольда с его бьющимися во тьме первозданными силами[15 - Отсылка к финальным строкам стихотворения М. Арнольда “Дуврский берег” (перевод М. Донского).], и Руперта Брука, убитого комариным укусом в сражении как раз с такой силой и лежащего средь поля на чужбине, которая стала навеки Англией[16 - Поэт Руперт Брук (1887–1915), как и М. Арнольд, выпускник Рагби, умер по пути на Ближневосточный театр военных действий от сепсиса, вызванного укусом комара; похоронен на острове Скирос в Эгейском море. Слова о чужбине, которая стала навеки Англией, восходят к стихотворению Брука “Солдат”.]; и, конечно же, камень в память о Льюисе Кэрролле, на чьем черно-белом мраморе кружат Тенниеловы[17 - Джон Тенниел (1820–1914), первый иллюстратор книг Л. Кэрролла.