Объединение наций в разделенном мире. Трудный путь к консенсусу

Когда мне исполнилось восемнадцать лет, учитель настоял, чтобы я принял участие в конкурсе, победитель которого отправлялся на международную студенческую программу Американского Красного Креста. Судьи засыпали меня вопросами на английском языке: их интересовало, как я расскажу иностранцам о корейской культуре. Я чувствовал себя вполне уверенно, пока не начались соревнования талантов. Участники из более престижных школ показывали виртуозное владение музыкальными инструментами. Я же мог только петь: голос у меня не был выдающимся, зато песню я исполнил с энтузиазмом.

Я был поражен, когда узнал, что меня с еще четырьмя студентами выбрали представлять Корею в программе VISTA («Посещение Америки студентами из разных стран»). Я, сельский мальчишка из обычной школы, отправлялся в путешествие, которому суждено было изменить всю мою жизнь. Мои учителя, несмотря на бедность, собрали немного денег, чтобы купить мне костюм: они не могли допустить, чтобы я выглядел оборванцем на фоне других делегатов со всего мира.

Мое первое знакомство с миром за пределами Кореи с самого начала было потрясающим. 30 июля 1962 года я вылетел из международного аэропорта Кимпо, полный надежды и предвкушения. Вся семья: родители, дяди и тети, мои друзья – провожала меня. Но первый в жизни полет на самолете был немедленно забыт, когда меня провезли по мосту Золотые Ворота в Сан-Франциско в край невиданного прогресса. Меня окружали машины и супермаркеты; мы ехали по широкому, современному Шоссе 101. Глядя по сторонам, я думал, что и мою страну надо модернизировать тоже.

Мне хотелось, чтобы Корея достигла такой же степени развития. Я смотрел в окно и в полном восторге верил, что все возможно и я приложу все усилия, чтобы этого добиться.

Калифорния была удивительна, и моя «американская мама», Либба Паттерсон, облегчила мне привыкание к ней. Либба и Роберт Э. Паттерсоны приняли меня в своем доме в Новато на неделю и заботились обо мне, как о собственном сыне. Вся семья Паттерсонов интересовалась Кореей, и они пятеро терпели мой спотыкающийся английский.

Я жил в комнате их сына Боба. Он был на год меня младше и учил меня американской жизни. Он же показал, как играть в настольный теннис. Младших дочерей звали Элайна и Мэрибет. Помню день, когда мы поехали на пляж и я купался в Тихом океане, а по дороге домой заснул в машине. Либба накрыла меня пледом, и от ее доброты у меня стало тепло на душе.

Мы с Паттерсонами продолжаем поддерживать связь.