Адель и 40 оборотней

Я тихо вскрикиваю, уткнувшись Халле в спину, не могу на это смотреть. Чувствую, как Халле тоже напряженно вздрагивает, ждет. Все ждут, что будет дальше. Грома, грохота, волшебного света и отворившихся дверей на свободу.

Долго…

Но ничего не происходит. Совсем ничего.

Олин… я открываю глаза, вижу, как он стоит и не понимает тоже. Растерянность… Проводит ладонью по гладкой поверхности Камня из стороны в сторону, отрывает руку и прижимает снова. И ничего. Камень не принимает.

Поворачивается к стражу.

– Какого хрена? – голос совсем глухой, чуть вибрирует. Олин еще не верит.

А страж вдруг смеется. Самозабвенно, трясясь всем телом, разевая пасть, выставляя напоказ ряды тонких, словно иглы, зубов, едва не захлебываясь от смеха.

Олин делает шаг в сторону от Камня. Еще сомневаясь, не в силах поверить, что его так жестоко обманули, он переступает с ноги на ногу. Верхняя губа дергается, открывая клыки. Тихий утробный рык.

Страж смеется, довольно жмуря голубые глаза.

– Какого хрена, я спрашиваю? – рычит Олин.

Ярость. Он из последних сил пытается держать себя в руках, но видно, как черты лица плывут, вытягиваясь… меняются плечи, шерсть стремительно покрывает тело…

– Ты не понял, – говорит страж, и его смех обрывается резко, словно и не было. – Я сказал – мне нужен человек. Я приму человеческую жизнь взамен. А ты пес. Дурная кровь. Ты мне не интересен, – он довольно хмыкает. – Хотя ты так забавно готовился.

– Твар-рр!

Олин рычит и рык переходит в рев, раскатистый, оглушающий, что дрожат своды.

И тут же отскакивает, словно натолкнувшись на невидимую стену. Кувырнувшись через голову, разбивая нос в кровь, снова становясь человеком. Распластавшись на камнях. Оглушено затихая.

– Хватит! – говорит страж. – Один раз я прощу тебе. За храбрость. Но если бросишься снова – умрут все. Я сказал, мне нужен человек. С тобой, не считая твоих псов, пришли четверо. Выбирай, кто из них останется.

Олин встает на колени, тяжело дышит. Мотает головой, пытаясь прийти в себя.

Потом поднимает на нас глаза, обводит взглядом. Утирает капающую из носа кровь и сплевывает.

Видно, как прямо до хруста сжимает зубы, глухо и грязно ругается. И вдох-выдох, это дается ему нелегко. Невероятным усилием собирается…

– Сюда, все четверо. Будете тянуть жребий, – говорит он, и резко, рывком вскакивает на ноги.