Адель и 40 оборотней

 – Зачем от меня бегала?

Пыталась спасти жизнь хоть одному из нас… вот так по-дурацки.

– Я… Они ведь за мной… ко мне… а тебя бы не тронули… вас…эээ…. – мне было так плохо, что даже слов найти не могла. – Я бы попыталась развернуть щит еще раз, а вас бы без щита они просто сожгли. Я бы сама…

– Сама она… – мотнул головой, в полголоса выругался снова. – Вот тебя бы огни сожгли точно, если ты даже от одного закрыться не смогла. Балда.

Вздохнул, потер об себя обожженную ладонь.

– Шарахнуло бы тебя таким в лицо, – показал мне, – мало бы не показалось.

Обожгло сильно, в центре даже кожу содрало, все красное и даже волдырь уже успел надуться. Но это не опасно, слава богам. Только очень больно должно быть.

Балда. Все же, злился он на меня не сильно, куда менее сильно, чем я этого заслуживала. Он ведь мог из-за меня погибнуть.

– А рука… Давайте, я могу помочь, – предложила осторожно. – Вы не подумайте, это я боевой магии только учусь и не умею, а в госпитале я три года работала, что с ожогами делать знаю.

– Да ничего, – сказал он. – У меня регенерация хорошая, само быстро пройдет.

– Я могу помочь, – сказала чуть настойчивее.

Он усмехнулся и протянул мне ладонь.

Я действительно умела. С серьезными ранами я справиться не могла, но для мелких, которые бы и сами прошли, я могла ускорить заживление и снять боль. Это все тоже связанно с энергетическими потоками тела, нужно перенаправить, ускорить. Именно заметив эти способности, меня и отправили в Дорнох.

– Будет немного жечь, – сказала я.

Он кивнул.

Я взяла его ладонь – огромную, тяжелую, сжала между своим. Одна моя рука сверху, другая снизу, для лучшей циркуляции энергии. Сосредоточилась. Прикрыла глаза. Хоть что-то я должна сделать хорошо.

– Сейчас…

Успокоиться. А то взбудораженные нервы и взбудораженные внутренние потоки… но я справлюсь.

Он послушно стоял, тихо и неподвижно. Я чувствовала тепло. Знаю, это не самая приятная процедура, чешется и жжет, но Косак не думал дергаться, терпел.

Тепло сначала по нарастающей, до легкого головокружения… потом начало немного спадать. Когда успокоилось и вместо жара стало ощущаться только покалывание – отпустила.

– Вот и все.

Открыла глаза. Шрам пока останется, но воспаления больше не будет.

Косак смотрел на меня. Молча и очень странно смотрел. Под таким взглядом щеки залились краской.

– Спасибо, – сказал он.

– Это ведь я виновата.

– Ты, – согласился он.