Адель и 40 оборотней

Новые ботинки и стейк с кровью

Косак шел по коридору, задумчиво помахивая моей сумкой, словно она совсем ничего не весит. Я едва поспевала за ним, вприпрыжку.

– Пойдем, отведу тебя к Марийке, она даст ключи, – говорил он. – Располагайся пока. Ужин у нас в семь, лучше не опаздывай, а то эти проглоты сожрут все, тебе не достанется. Вечером, после ужина, в горы идем, и ты с нами, раз Уолеш сказал, что время терять. Может, увидишь что… м-мм, как маг, – он хмыкнул с иронией.

Да, на мага я не тяну.

– А в горы во сколько? – уточнила я.

– В восемь. И… это, знаешь, оденься потеплее, у нас ночью очень холодно. Куртку или что у тебя есть? Ботинки удобные, и, главное, без каблука. Поняла?

– Э-ээ…

Штаны и теплая кофта у меня, допустим, есть, а вот ботинок нет. И даже не потому, что я такая беспечная городская дурочка, хотя и это тоже. Но мои единственные ботинки, в которых я ходила всю зиму, окончательно развалились буквально за пару дней до поездки сюда. Остались только вот эти босоножки. Они удобные… и каблук совсем маленький, я в них везде хожу.

– Что? – не понял Косак. – На каблуках своих будешь дома прогуливаться, сколько угодно. А тут ты шею свернешь.

– У меня нет ботинок, – сказала я.

– В каком смысле?

– Совсем нет. Только это.

Оправдываться бессмысленно, я отлично понимаю, как это выглядит. Признаться, что у меня банально нет денег, и летом тепло, а к зиме я надеялась подкопить стипендию и купить-таки новые ботинки… ужасно стыдно. Я ведь не думала, что тут все серьезно будет, думала, как обещали, дадут немного потренироваться на полигоне…

Косак так смотрел на меня, что казалось – сейчас вернет майору обратно.

– Совсем сдурела? – поинтересовался он. – Ты хоть понимаешь, куда приехала?

Я поджала губы. Что мне сказать?

– Мне удобно в этих босоножках. Это ведь мое дело, правда?

– Нет, не твое, – холодно сказал он. – Ногу подвернешь, мне тебя обратно тащить. Нахрена оно? Так… – вздохнул, поскреб свою седую бородищу. – В хозчасть сходи, пусть найдут тебе на время ботинки.

– Тридцать четвертый, – сказала я.

Не найдут. Это как на ребенка.

Косак выругался.

Он смотрел на меня, пытаясь понять, что со мной такой делать.

А я вдруг подумала не к месту – интересно, сколько ему лет? Сначала, когда он только вошел, мне показалось – совсем старик… ну, пусть не совсем, крепкий такой, здоровенный, но уж точно не меньше пятидесяти. Белые волосы, белая борода, такой заросший… голос хрипловатый.