Дети Мертвого Леса

В их последнюю встречу все вышло не так…

Тогда казалось – ей вообще не стоило приезжать, стоило подождать немного… дома все было бы проще. Но если бы Эрлин не приехала… последняя встреча.

Военный лагерь у Фесгарда, конец осени. Уже перед самым взятием, после долгой осады, когда все устали, когда силы и без того на пределе… короткий пасмурный день и темная ночь…

Когда Эрлин приехала, Хёнрир только вернулся из какой-то вылазки со своими людьми, вымотавшийся и злой, засохшая кровь в волосах.

Так хотелось броситься к нему на шею.

Эрлин так скучала.

– Не подходи, – сказал он. – Эрлин, прости… не обижайся, но не подходи сейчас ко мне. Хорошо? Я закончу все дела, и приду сам. Отдохни.

Это очень больно, но она понимала. Уже слишком давно, слишком хорошо знала Хёнрира, чтобы все понимать правильно. Вокруг война, и он боится, что не сможет вовремя справиться с собой. Боится, что зов Леса окажется сильнее, что страсть и голод возьмут верх, он сделает ей больно, не успеет опомниться.

Он говорит ей это не потому, что не хочет, не потому, что не скучал по ней, и ему не все равно. Он просто за нее боится. Лес слишком глубоко пророс в нем.

Она ушла в его палатку и принялась ждать.

У него там какой-то очередной военный совет. И, судя по крикам и ругани, доносившимся даже сюда, это тоже не прибавляло душевного равновесия.

Эрлин ждала.

Потом крики стихли, сиятельные лесные лорды разошлись… Тишина. Потом пьяные солдатские песни откуда-то издалека.

Хёнрира не было.

И идти, искать его – тоже нельзя.

Потом стихли и песни.

Небольшой очаг, поленья потрескивали… иначе поздний осенних холод пробирал до костей. Эрлин сидела, обхватив колени руками, смотрела на огонь.

Хёнрир пришел далеко за полночь. Долго стоял на пороге, замерев, словно размышляя, а не сбежать ли назад. Эрлин не торопила, не пыталась подойти сама.

И сразу видно, что никаких песен у костра он со своими людьми не пел, и не пил, и…

Он облизал губы.

Взъерошенный, напряженный, круги под глазами.

– Мне не стоило приезжать, да? – осторожно спросила Эрлин.

Он тяжело выдохнул, зажмурился, покачал головой.

– Я очень рад тебе.

Безумно искренне. «Ты мне очень нужна».

Она встала, сделала шаг.

Он подошел сам, обнял, прижал ее к себе.

Она слышала, как отчаянно колотится его сердце. Как он почти перестал дышать, пытаясь справиться. Каким нестерпимым огнем вспыхнули его щиты… до боли, что чувствовала даже она.