Дети Мертвого Леса

– А не должен? – моет тарелку, ставит. – Нет, Шельда, дело даже не в этом. Мне нужно что-то делать… наверно, просто почувствовать, что еще хоть на что-то способен самостоятельно. Что могу обходиться и сам. Иначе сойду с ума.

Так просто и так честно, что это подкупает.

– Тебя пугает беспомощность? – говорит она.

Он фыркает.

– Пугает, – соглашается спокойно. – Хотя, возможно, то, что случилось со мной – как раз благо, а не трагедия.

– Благо? – удивляется она. – Потерять все?

– Шельда, ты ведь знаешь кто я, правда? А ты представляешь, что такое всю жизнь, день за днем, ночь за ночью, год за годом – пытаться строить оборону против Леса, который уже внутри тебя и пожирает постоянно? Когда стоит хоть на мгновение зазеваться, и будет поздно, и окончательно потеряешь свой разум и душу, ничего не останется.

Иногда не понимаешь, где брать силы, но… приходится где-то брать, нет выбора. И даже умереть, чтобы закончить, наконец, все это, ты не можешь. А теперь… свобода. Ты даже не можешь представить, какое счастье: взять и завалиться спать, не проверяя защиту, не выставляя свежие щиты и сигнальные маячки. Просто лечь и уснуть. Это чудо, Шельда. И ни о чем не думать. И твердо знать, что никого не сможешь убить, если тебя разбудят как-то не так.

Хёд криво ухмыляется.

Потом сжимает зубы.

И все же, такая свобода – не самое очевидное благо для него.

Он говорит и сосредоточенно оттирает миски, смывает жир.

Она смотрит…

Что-то в этом…

– «И даже умереть не можешь?» – переспрашивает она.

Он вздыхает.

– Лес может залечить любые раны. Когда Леса в тебе слишком много, справиться можно только как с тварью – срубить голову или сжечь. Но рубить голову самому себе… сложновато. А просить… Я как-то обращался с этим к Хель, она отказалась. Просить кого-то из… хм… тех людей, которые тебе подчиняются, это не совсем правильно.

Он поджимает губы.

Молчит. Чистит очередную тарелку.

«Обращался с этим к Хель?»

И Шельда молчит.

– Скажи, Шельда, – говорит он вдруг, – я ведь именно поэтому жив? Ты пожалела меня? Решила, что все, что сделал – не я сам, что Лес заставил?

Пожалуй… Только Шельда не готова к таким откровениям.

А он смотрит на нее.

– Ты меня видишь? – вместо ответа, спрашивает она.

– Нет, – он качает головой. – Я тебя чувствую. Сначала мне казалось, что сила совсем ушла, но… теперь я чувствую тебя. Твою магию. Впервые я понял это вчера, когда ты лечила того человека. Уловил всплеск.