Роковое пророчество Распутина

– А я говорю, что это никуда не годится. Формат непродуман, контент тоже. Это мое мнение как профессионала, – подчеркнула Елена.

Она кивнула Анне и продолжила беседу. Деник лениво открыл один глаз и снисходительно оглядел гостью.

Анна потрогала рукой электрический чайник. Горячий…

– Кофе в шкафчике, молоко в холодильнике. Сыр там же, – отчеканила Елена, не поворачивая головы. Проходя мимо сестры, Анна уловила слабый аромат геля. Елена уже с утра приняла душ.

Анна взяла из холодильника еду, насыпала в чашку ложку кофе и залила кипятком.

Закончив разговаривать, Елена посмотрела на нее.

– Как спалось?

– Нормально.

– А у меня бессонница, сижу вот уже вторую неделю на таблетках.

– Какие-то неприятности? – поинтересовалась Анна.

Но сестра лишь махнула рукой.

– Как всегда! В нашей жизни телевизионной не просто неприятности, а сплошные неприятности. Все подсиживают, интригуют… Но меня сейчас волнует не это. – И она замолчала. – Есть новая интересная работа, и вот я думаю, соглашаться на нее или нет.

– А ты хочешь идти на нее?

– Не знаю. Вопрос сложный… Здесь следует все обдумать хорошенько. Ты куда сейчас? На работу?

– На работу! – эхом откликнулась Анна.

Само слово «работа» показалось ей слишком значительным для того дела, которым она занималась. И не удержавшись, Анна фыркнула.

– Ты чего? – не поняла Елена.

– Просто так. Не обращай на меня внимания.

Елена пожала плечами и поднялась из-за стола:

– Я поехала. С Деником погуляешь?

Елена ушла.

Хлопнула дверь, и щелкнул замок.

– Итак, мы одни, – прошептала Анна. – Дэн, ты слышишь…

Собака глухо проворчала. «Конечно, слышу, не глухая, – казалось говорит она. – У меня слух получше твоего, между прочим…»

Одни, и это слово отдает какой-то сладкой болью, но почему болью, Анна не может сформулировать, вероятно, потому что существование ее здесь – временное. И она это хорошо понимает. А то, что она осталась одна – дает иллюзию обладания чужим. Пусть и ненадолго.

Иллюзия, что это потрясающее пространство – твое. Эта кухня, похожая на взбитые сливки, и пол – темно-зеленая плитка с белыми прямоугольниками. Все это принадлежит ей, и в то же время – чужое.

– Калиф на час, – прошептала Анна и обернулась, оглядываясь, как будто бы кто-то мог ее сейчас услышать. Но в квартире только двое. Анна и Дэн.

Дэн смотрел на Анну, высунув язык.

«Ну что, пошли гулять?» – говорит его взгляд.

– Пошли, – ответила вслух Анна.