Мой покойный муж

Гордана я замечаю только сейчас, лорд-дознаватель стоял в углу, в полутьме, одетый в черное, я увидела его, только когда он шагнул к свету.

Сердце отчаянно колотится. Что они хотят?

А Гордан берет щипцы. Цепляет ими в жаровне стальной прут, раскаленный докрасна… У меня дыхание перехватывает. Нет, я не хочу на это смотреть!

– Пусть она сама, – вдруг говорит Джон, я даже не сразу понимаю, о чем он. – Айлин, возьми у него щипцы. Сделай это сама, покажи мне, насколько ты его ненавидишь.

Он ухмыляется. Ухмылка такая жуткая.

Да нет, ну… не может быть.

– Что? Джон, ты серьезно? Я не могу…

– Почему? – холодно говорит он. – Ты его жалеешь? Он мою дочь не жалел! Тварь!

Ярость в голосе.

Я понимаю Джона, и была бы у меня дочь, пожалуй, я думала бы так же. И дело не в том, что мне жаль… Но я не могу!

– Я не могу… – говорю тихо, горло перехватывает, говорить удается с трудом. – Я просто не могу, Джон. Что бы он ни сделал… не в нем дело… я просто не могу…

– Давай! Живо! – рявкает Джон страшно.

Страшно так, что кажется, меня вырвет сейчас. Жаль, что в обморок упасть не выйдет, это помогло бы потянуть время. Давно я разучилась в обморок падать.

Словно во сне подошла.

Представить, что так пытать будут меня… нет! Я не вынесу этого. Я этого точно не заслужила. Я ничего не сделала.

Но не могу.

– Бери, – говорит Гордан, сам вкладывает щипцы с раскаленным прутом мне в руки. Тяжелые… Подталкивает в спину.

Я готова разрыдаться на месте. Не могу!

– Давай! – требует Джон.

У меня руки дрожат. И колени. Я пытаюсь шагнуть к Нэту…

Смотрю на него… Что мне делать?

– Не бойся, – шепотом говорит Нэт, смотрит мне в глаза. Спокойно смотрит.

Он не боится. По крайней мере, изо всех сил старается показать, что это так.

Не могу, нет!

Всхлипываю громко. И просто роняю все… щипцы разжимаются, прут катится в сторону. Не знаю, что будет теперь, но я не могу.

– Гордан! – слышу сквозь шум в ушах.

И даже не сразу могу все это осознать.

Только пальцы Гордана касаются моего плеча.

– Эй, Боб! – говорит он. – Принеси нашатырь, а то вдруг леди станет плохо.

Усмехается.

– Нет! – я вскрикиваю. – Не надо!

Поздно. Гордан крепко держит меня. И вдруг склоняется к уху.

– Не бойся, – говорит шепотом. – Ничего не будет. Это игра.

Какая к черту игра! Если тут же я чувствую, как он с треском режет шнуровку на моем платье.