Заветный ковчег Гумилева

На небольшой картине были изображены горы в бледной жемчужной дымке и нежные деревца на переднем плане. И?еще яркие цветы: розовые, лиловые, белые.

– Весна в Израиле, – прокомментировала Рита. – Красотища! Но это надо видеть, изобразить почти невозможно. Где восторги?

– Замечательно! – искренне сказала Маша.

Вдруг у Риты из сумки на стол что-то выпало, сначала Маше показалось, что это спичечный коробок, но оказалось – маленькая картинка: изображение города-крепости с башенками.

– Что это? – поинтересовалась Маша.

– Мой талисман, – тихо сказала Рита и бережно взяла картину в руки. – Мне его подарила одна католическая монахиня в Иерусалиме. Сестра Доменик. Это изображение средневекового Иерусалима. А?сестра Доменик – удивительная женщина! Где только не была! Даже в Африке работала миссионером. Но что я все о себе да о себе… Как ты? – спросила Рита.

– У меня все нормально вроде. Учусь в аспирантуре, встречаюсь с молодым человеком. Вадим – мой коллега. Тоже историк. Сейчас он в командировке, во Франции.

Родители, слава богу, живы-здоровы. Вроде все. Детьми пока не обзавелась. Такой вот краткий рапорт.

– Да, краткий, – усмехнулась Рита и забралась с ногами на кушетку в углу. – Как же я была права!

– В чем?

– В том, что нужно сначала мир повидать, а потом уже осесть на одном месте. А?то вся биография в пару строчек вмещается.

– Так и эпитафии на могилах тоже не длинные.

Рита рассмеялась.

– И все-таки я свою жизнь ни на что не променяю! Столько всего повидала, другим на несколько жизней хватит.

И?столько еще впереди… То, что я тебе в письме написала, – всего лишь малая часть моих приключений. Иногда просыпаюсь, и какие-то воспоминания о прошлом в голове теснятся, я думаю, записывать надо, чтобы не забыть со временем. Мне даже страшно бывает, что вдруг в один прекрасный момент все улетучится.

– Воспоминания надо записывать, пока они есть. Это очень эфемерная субстанция, – заметила Маша.

– Да, – закивала Рита. – У?моей подруги в Израиле Ларисы Кундинян пренеприятная история случилась.

Ее мать с такими интересными людьми была знакома: с писателями, артистами, художниками. Лариса все приставала к ней – воспоминания написать, хотя бы в черновом виде. А?та отмахивалась: мол, еще успеется. И?вот у матери приключился инсульт. И?с воспоминаниями покончено. Так что все в жизни надо сразу брать и делать. Пока оно идет. Завтра может быть уже поздно. Простая такая философия, немудреная.