Заветный ковчег Гумилева

Светловолосый, сероглазый. Наверное, при других обстоятельствах я бы назвала его симпатичным.

– Нина! Кажется, нашей пациентке холодно, лучше отвезти ее в дом.

– Она мне об этом ничего не сказала.

– Но она же не умеет говорить.

Меня взяла досада и обида.

– Умею…?– выдавила я.

– Мо-ло-дец! – по слогам сказал мужчина. Он говорил по-русски, а потом перешел на немецкий:?– Сейчас вы меня понимаете?

Отпираться было глупо, и я кивнула.

– Замечательно. Вы делаете успехи. Это очень хорошо. А вам стоит вернуться в дом, на улице прохладно.

– Хорошо, сейчас я ее отвезу,?– ответила сиделка.

Мужчина стоял и смотрел на меня сверху вниз. Ощущение было не из приятных. Словно я маленькая девочка, а он с любопытством меня разглядывал.

– Вы идете на поправку.

Я насупилась. Разговаривать мне не хотелось.

– Обиделись? Я желаю вам добра.?– Он улыбнулся.

«Так они все говорят,?– устало подумала я.?– Все здесь говорят, что желают мне добра. Между тем несколько минут назад сиделка сказала, что меня хотят вывезти отсюда, чтобы спасти от смерти.

Кто прав?»

Я слабо улыбнулась.

– Какая у вас замечательная улыбка,?– воскликнул мужчина.?– Улыбнитесь еще разочек.

В ответ я плотно сжала губы.

Мужчина рассмеялся.

– А вы озорница. Как и следовало ожидать.

Я насторожилась.

Что значит «следовало ожидать»? Что он имеет в виду? Он знал меня раньше? Или это просто слова?

– Не сердитесь,?– сказал он.?– И не обращайте внимания на мои слова.

Легко сказать – «не обращайте».

И почему он стоит и смотрит на меня? Неожиданно я забеспокоилась – как я выгляжу? В памяти всплыло зеркало. Да, зеркало! Надо посмотреться в зеркало. Но что я там увижу? Внезапно я так испугалась, что меня стала бить дрожь. Мужчина посмотрел на меня с беспокойством.

– Вы озябли? Лучше поскорее вернуться в дом. Нина,?– кивнул он сиделке.

– Спа-си-бо, су-дарь,?– отчеканила я.

Сиделка покатила мою коляску к дому. Мужчина шел рядом. Катила она меня быстро, и я слышала его тяжелые шаги справа.

Перед порогом он сказал сиделке:

– Давайте теперь я.

Он катил коляску легко, как будто бы я ничего не весила. Перед комнатой остановился, склонился и поцеловал мне руку.

– Приятно было познакомиться, мадемуазель.

В ответ я слабо улыбнулась.

Когда мы с сиделкой остались в комнате одни, она шепнула мне:

– Вы помните, что я вам сказала? Вы все поняли?

– Да.

– Ваши друзья дадут нам о себе знать.