Стану твоим безумием

Поцелуй был грязный, влажный, грубый…

Наглый язык проник внутрь в бешеном и разнузданном темпе.

Внезапно ощутила жар, который окатил всё тело волной, сосредотачиваясь внизу живота.

Испугано сжала колени, но Яхонтов, будто почувствовав слабину, с силой раздвинул ноги Николь в разные стороны, располагаясь между ними.

Его губы проложили дорожку до шеи, оставляя горячий след от языка.

Он довольно зарычал, когда прикусывал кожу на её горле, а девушка неосознанно зажмурилась от удовольствия.

Эта дикость возбуждала, заставляла дрожать от желания.

Какой же он зверь! Неуправляемый. Бешеный.

Мужчина вновь вернулся к губам Николь, при этом его пах вжался в её промежность, давая почувствовать сквозь слои одежды возбужденный член.

Жар внизу живота усилился, заставляя жалобно стонать.

Хватаясь за остатки разума, вцепилась зубами в его нижнюю губу, чувствуя во рту привкус крови.

– Стерва! – зарычал, прерывая поцелуй и опаляя её лицо обжигающим дыханием.

Огромная ручища легла на шею. Не сдавливая, но удерживая на месте.

Предательская пульсация между ног продолжала нарастать, вызывая дрожь по всему телу.

Их взгляды встретились, и девушка вздрогнула от той похоти, которую уловила в глазах Яхонтова.

Одержимость. Безумная.

По его лицу было видно, что он тоже прочитал её реакцию. Почувствовал её возбуждение, словно хищник добычу.

– Моя девочка, – услышала ласкающий хриплый шёпот. – Ты, оказывается, сама этого хочешь. – В его голосе звучало ликование.

Зажмурилась, отказываясь соглашаться с очевидным. Из груди вырвался беспомощный всхлип.

Откуда взялось это порочное влечение? Какой-то стокгольмский синдром, не иначе!

Распахнув веки, враждебно вклинилась в него глазами.

– Ты мне противен, – лгала, дрожащим от гнева голосом.

– Врёшь, – он задумчиво провёл пальцем по её распухшим губам.

Словно очнувшись, Павел резко убрал руку и, пробурчав что-то на русском, скатился с девушки, оставляя после себя холод и пустоту.

Затаив дыхание, наблюдала, как он шагает к выходу и скрывается за дверью.

Лишь оставшись одна, Николь рвано выдохнула, обречённо уставившись в потолок.

Боже… Что это сейчас было?

Глава 12

Покидая спальню, чувствовал, что близок к срыву.