Братство идущих к Луне

 – Ты только потерпи, подожди, я сейчас… я скоро…

Руки, перемазанные грязью и кровью, оскальзываются на гладком металле, но он вытаскивает урну, ледяную, настолько холодную, что она обжигает руки болью, и прячет под куртку, под свитер, ближе к телу.

– Сейчас я тебя согрею, Ян, – ещё тише, беззвучно. – Пойдем отсюда, пойдем скорее…

***

Второй фрагмент. Казенное помещение, тяжелый, неприятный запах, решетка на закрашенном окне, пустая комната. Время дня определить невозможно.

***

…Крашенная в зеленый цвет облупившаяся лавка в отделении милиции, голоса в отдалении. Апатия и безразличие. Под курткой ничего нет, урну отобрали.

– …осквернил могилу, среди бела дня копался, вытащил урну, орал на сторожа, который пытался его остановить…

– …простите, это брат его… неделю как похоронили… он не в себе немного, тяжело очень переживает…

– …если не в себе, так следить надо, мамаша, а не это вот… чтобы такое не повторялось…

– …мы пытаемся… к врачу, к психиатру, да… я заплачу, если надо, но вы тоже поймите…

– …кому чего вы платить собрались, если могила-то ваша?.

Голоса исчезают, хлопает дверь.

– Они его два раза сожгли, – произносит Яр. Произносит довольно громко, но слышать его некому. – И хотят заморозить. Я не дам его заморозить. Там холодно. Ему там будет холодно. Я не дам.

Обрыв считки.

***

– Рыжий, сходи за ещё одной бутылкой, пожалуйста, – попросил Пятый.

– Это ты кому? – спросил Скрипач.

– Это я тебе. Второй рыжий в ближайшие полчаса не ходок, – Пятый поморщился, потер руками виски. – И я тоже не ходок. Разве что до кухни.

– Что там было? – спросила Берта.

– Боль, – ответил Пятый. Лин согласно кивнул. – И самое скверное, что отчасти гений был прав. Она действительно способна подтолкнуть к инициации – когда она вот такая.

– Но она не подтолкнула, – заметила Берта.

– Да, верно. Не подтолкнула. Но сумела свести с ума.

5

Нетленка

Очередную жопись Роман продал более чем удачно, да еще и благодарные заказчики привезли ему гостинцев, поэтому следующую неделю он решил посветить не жописи, а некоему другому занятию, возвращаться к которому он всегда отчаянно боялся, и столь же отчаянно желал.