Братство зеркального отражения

– Зубы иди чисти, – приказал Скрипач. – Иди, иди, посторожим, так и быть. И побыстрее. Личину по дороге тебе поможем подснять какую-нибудь. Посимпатичнее.

* * *

Личину сняли неподалеку от кофейни, в которой прекрасно позавтракали вкуснейшими сырниками, но пользоваться этой личиной Ри отказался категорически. В принципе, его можно было понять. Полностью седая, со слегка подкрашенными в фиолетовый цвет волосами, благообразная старушка в модном осеннем плащике лимонно-желтого цвета, с зеленой сумочкой, и в лаковых ботиночках ему почему-то не понравилась, юмор Скрипача Ри не оценил.

Когда ему скинули личину, он насупился, сжал губы в нитку, и процедил что-то скабрезное.

– Да ладно тебе, – доброжелательно улыбнулся Скрипач. – Ну прикольная же бабка! Чего тебе не нравится?

– Издеваться вздумал? – зло спросил Ри. – Вы не могли снять что-то приличное?

– Она вполне приличная! – запротестовал Скрипач. – Ухоженная, модная. И очень достойно смотрелась бы в парке. Не понимаю я тебя.

– Посижу в машине, – сдался Ри.

 – Могли бы просто сказать.

– Что сказать? – округлил глаза Скрипач.

– Ртом сказать, что не хотите брать меня с собой! – рявкнул, теряя терпение, Ри. – Рыжий, ты дебил, да? Или как?

– Или как, – пожал плечами Скрипач.

– Вы хотите отыграться, – сказал Ри. – Вы мстите. Пытаетесь выставить меня идиотом нелепым, или…

– Или, – отрезал Ит. – Скажи спасибо, что добрый рыжий просто прикалывается. Если честно, у меня лично нет никакого желания не то, что смеяться рядом с тобой, мне больше всего хочется треснуть тебя сытой мордой обо что-то потвёрже.

Или ногу тебе сломать, как ты мне тогда в горах на Берегу её сломал. Ну, так, для понимания, что это такое. Или глаза тебе зашить, и выдать в таком виде Джессике… не волнуйся, мы, в отличие от тебя, на подобное не способны, но учти, разозлил ты меня так, как никому в этой жизни раньше не удавалось. Есть вещи, которые прощают. Есть вещи, которые простить невозможно. И если ты хотел добиться…

– Я понял, – ледяным голосом произнес Ри.

 – Ты меня ненавидишь.

– До Амрита и Фламма я думал, что сумею тебя простить, – тихо произнес Ит. – После… нет. Ненавижу – это не совсем то слово, Ри. Презираю. До глубины души. И учти, это откровение от меня – последнее. Потому что ситуация, по сути, практически безвыходная, а это значит, что нам придется терпеть друг друга столько, сколько потребуется. Рыжий, не надо больше над ним так шутить. Во-первых, он не понимает.